Неохота вернуться туда,Где истоптаны вечные грабли.Чтобы вновь дожидаться суда,Где совсем не охота, а травля.Как прицел наворачивать кран,Ожидая, что грянет в макушкуНе привычная жидкость, а градИз свинца, проломив черепушку.И довольствуясь щелью из штор,Видеть псов, копошащихся в дряни.Курок взгляда взводить, как укор,Осекаться, мол, лучше не станет.Не бояться – удел мертвецов,Устоять – оловянное дело.Нам достался от наших отцовСильный дух, но непрочное тело.Нам страдать полагается здесь.Понимая, мы ищем решений,Хлещем выводов мутную взвесьИ осадок былых прегрешений.Но в огне станет ясно, где сталь,Где раскисшее жирное мыло.Человеком не каждому стать!А ведь столько возможностей было…Не пытай себя жестким бичом —Светом жги эту тьму неустанно.Своим сердцем – горящим лучомТы прижжёшь и залечишь все раны.<p>«Скрипит обшарпанная мебель…»</p>Скрипит обшарпанная мебельПод аккомпанемент дождей.К закату всё, и Бог на небеЧитает книги про людей.Гадает, листья обрывая,“не любят-любят” и дымокИз своей трубки выдувает,Пустив дожди на самотёк.Под тихое урчанье грома,Что лёг клубком у самых ног,Творца охватывает дрёма,Чтоб он хоть на секунду смогЗабыть про вечные печалиИ хоть во сне увидеть мир,Что был задуман изначально,До исправления людьми.<p>«Было тихо и я один…»</p>Было тихо и я один.Ночь чернела, фонарь был светел.В глотке ком из стихов бродил,в голове перекрыли вентиль.Что теперь Вам мой шаткий дом?Лишний раз не придёте, знаю.Приглашал, пока был шутом,а теперь не паяц, а заяц.Убегаю, трясусь, боюсь.Чем завлечь и развлечь – поди тызнай. Мне легче шмыгнуть под куст,чем мостить золотою плиткойк сердцу лёгкий прямой подход.Продирайтесь, пожалуй, сами.Сквозь запущенный огород,сплошь заросший травой с кустами.Там найдётся вино и хлеб.Что там – сам я на блюде подан.Звенья дней плетут цепи лет.Никого. И придёт ли кто-то?<p>«Познание, как известно, начинается с удивления…»</p>
