Когда окончились уроки, я вышел из класса одним из последних. В коридоре творилось что-то странное. Большая толпа ребят собралась рядом с дверью нашего класса. Ребята вытягивали шеи, приподнимались на цыпочки, толкали друг друга.
Кое-как я протиснулся сквозь толпу и увидел на стене лист бумаги. В верхнем правом углу его было нарисовано лопнувшее яйцо, из которого вылезало нечто похожее на ящерицу. Левее разноцветными буквами было написано: «Крокодилёнок». Сатирическая газета VI класса «Б». Выходит через день. № 1.
Как меня ни толкали, а я всё-таки прочёл передовую, озаглавленную «На остриё сатиры!» Вот что там было написано:
«Наш класс считается одним из лучших классов в школе, но и среди нас имеются лодыри и нарушители дисциплины, которые мешают классу идти к дальнейшим успехам.
Каждый знает, какое огромное значение имеет едкий сатирический смех в борьбе со всеми недостатками.
Поэтому сегодня выходит первый номер «Крокодилёнка».
Он будет беспощадно и невзирая на лица
высмеивать тех, кто тянет класс назад. Он будет острым оружием сатиры бороться с отрицательными явлениями в нашем классе.
Пишите все в «Крокодилёнок»!
Газетка была маленькая. «На остриё сатиры» попалось пока всего лишь трое ребят.
«Доктор исторических наук Витя Огурцов закончил работу над новым учебником истории средних веков, - сообщалось в одной и» заметок. - Приводим выдержку из этого учебника: «Крестоносцам удалось завоевать Сирию в 1781 году, но тут у них появился опасный противник: турецкий султан Барбаросса. В то же время в лагере крестоносцев начались. раздоры: английский король Карл Смелый начал ссориться с Ричардом Львиное сердце и французским королём Салладином».
Затем следовали два рисунка. Один изображал Д'Артаньяна, отважно сражавшегося с десятком противников, другой - рослого парня, таскающего за вихры испуганного малыша. «Таким Михаил Артамонов воображает себя, когда пристаёт к слабым ребятам», - гласила подпись под первым рисунком. «Так он выглядит на самом деле», - было написано под вторым.
На последнем рисунке был показан школьник, огромным ножом вырезающий на парте свои инициалы. Тут же были помещены стихи:
«Он имя своё, Иван Прибылов, В школе увековечил. Он много парт, дверей и столов Для этого изувечил. И много парт, дверей и столов Рассказывать будут вечно, Что испортил их Иван Прибылов, Что Иваном они изувечены». В правом нижнем углу газеты я увидел. подписи:
Редколлегия: К. Замятин (редактор),.
В. Пеликанов (художник).
Теперь мне стало ясно, почему у Кирилла Замятина был в последнее время такой таинственный вид! Теперь я понял, о чём он шептался на переменах с Валеркой Пеликановым и с вожатым Игорем. Я даже не обиделся на Кирилла за то, что он скрыл от меня, своё намерение выпускать стенгазету. Я ведь знаю, как он любит производить всякие неожиданные эффекты. Вокруг меня ребята громко расхваливали новую газету. Очень довольный за своего друга, я побежал разыскивать членов редколлегии.
Я нашёл их в пионерской комнате. Художник Валерка, долговязый, рыжеволосый, отскочил от двери. когда я открыл ее: он наблюдал в щелку за толпой читателей. Маленький толстый редактор стоял посреди комнаты и, как видно, прислушивался к голосам в коридоре.
- Кирка! - закричал я. - Ой, здорово! Поздравляю!
Художник гак и расплылся от удовольствия, а редактор остался серьёзным. Он всегда сохраняет серьёзный вид, даже когда шутит.
- Действует? - спросил он коротко.
- Ещё как действует! Витю Огурцова уже историком дразнят, стихи о Прибылове наизусть выучили, а главное, знаешь чему ребята удивляются: как это Артамонова не побоялись протащить? Ведь он, мол, Замятина теперь наверняка отлупит. Валерку не тронет; Валерка здоровый, а Кирилла - обязательно!
- Пусть попробует, - сказал художник.
- Что ж! Может быть, и отлупит, - хладнокровно ответил редактор. - Сатирики всегда наживают много врагов.
- Ага! Я так ребятам и сказал: «То-то, - говорю, - и ценно, что невзирая на лица. Будь ты хоть Артамонов, хоть кто». Верно?
Тут мне показалось, что редактор и художник немного смутились. Валерка сказал: «Гм», - отошёл к столу и начал раскрашивать заголовок для второго номера газеты, а Кирилл смотрел на меня исподлобья.
- Понимаешь, Семён, я тебя должен предупредить, - заговорил он медленно. - Хотя это и редакционная тайна, но так как ты мой друг… я… Одним словом, мы тебя на следующий номер запланировали.
Я сначала ничего не понял:
- Как? Куда запланировали?
- В фельетон, - сказал Кирилл, - На тему о болтовне в классе.
Я так опешил, что, наверное, целую минуту молчал:
- Ловко! Значит… значит, своего друга будете протаскивать, Кирилл Иванович?
- Ты какой-то странный, Семён! Не могу же я других болтунов протаскивать, а тебя - нет.
- А очень нужно тебе вообще болтунов протаскивать! Небось, и без них есть о чём писать!
Кирилл немного повысил голос:
