Пионерские были полностью

Через час с небольшим мы с Женькой уже взбирались на второй этаж дома, который был указан в записке. Вошли в клуб и, не отдышавшись от подъема по крутой лестнице, сразу приступили к делу.

— Где вожатый? — спросили мы в один голос.

— Здесь вожатый! — обернулся к нам паренек лет семнадцати с белыми как лен волосами и такими же белыми бровями, отчего его загорелое лицо было похоже на негатив.

Мы молча протянули записку.

— Так… — сказал вожатый, быстро пробежав ее глазами. — Значит, хотите быть пионерами?

Он обернулся к ребятам, которые с явным интересом слушали наш короткий разговор:

— Ребята! Готовить новичков к вступлению в пионеры поручаю звену «Парижская коммуна».

Окруженные пионерами, мы начали знакомиться. Вдруг дверь широко распахнулась и вошел еще один мальчик.

— Андрей, — закричали ребята, — ты что же опаздываешь? Живей иди, у нас новенькие!

Мальчик шагнул к нам и застыл от удивления. Мы с Женькой тоже…

— Знакомьтесь, чего смотрите!

— Да мы знакомы… — смущенно пробормотал мальчик.

— Еще бы, это же Андрей Балла! — сказал Женя. — Ведь он с нами в одном классе!'За соседними партами сидим… Эх ты! Мы даже в райком ходили, чтобы узнать, где отряд, а ты не мог сказать?

— А я почем знал, что вы хотите в пионеры! Разные бывают люди, не всем говорить приходится! — сердито и смущенно ответил коренастый, плотный Андрей.

Андрей был очень рад, что теперь в школе есть еще пионеры. Мы стали неразлучны.

И вот пришел день, когда наконец нам с Женей торжественно повязали красные галстуки. Это происходило под развернутым знаменем, перед всем отрядом, построенным в каре. В то время строились не в линейку, а в каре — четырехугольником.

— Почему ты галстук не носишь в школе, а надеваешь, только когда идешь в отряд? — спросил я Андрея, возвращаясь домой.

— Боюсь… — откровенно признался Андрей. — Наша школа где находится? Около Арбатского рынка. Тут кругом сынки лавочников, да спекулянтов, да прочего чуждого элемента. Как увидят галстук, так обязательно бить будут. Думаешь, я не пробовал? У меня бока не железные… И чтобы каждый раз галстук отнимали!

— Вот еще! — фыркнул я. — Что это, старый режим, что ли? Как это нас в нашей же, советской школе осмелятся бить?!

— А так и осмелятся! Уж я-то знаю!.. — усмехнулся Андрей, и мне сразу вспомнились синяки и шишки, о происхождении которых Андрей упорно не говорил в классе.

— Ну и пусть бьют! Пионер не должен трусить! — решительно сказал Женька Трусевич, фамилия которого нисколько не соответствовала его пылкому и воинственному характеру.

Мы с Женей предложили: всем троим прийти завтра в школу в красных галстуках.

— Все равно две трети за это, а ты, Андрей, — только одна треть, меньшинство. Должен подчиниться.

— Ясно, подчинюсь, — буркнул Андрей. — А только… Эх и вмажут же нам! Давайте хоть вместе пойдем.

…Хмурое осеннее утро. Северный ветер гонит хлопья мокрого снега. Прохожие ежатся и поднимают воротники. А мы трое гордо шагаем в пальто нараспашку. Язычками горячего пламени алеют наши пионерские галстуки.

Во дворе школы нас окружили толпой ребята из разных классов.

— Это пионерские галстуки? Да. А вас когда приняли? Трудно стать пионером? Где находится отряд? — посыпались вопросы.

Ободренный дружелюбной встречей и отнюдь не враждебным интересом к нашим галстукам, я торжествующе посмотрел на Андрея. Но его взгляд ответил мне: «Посмотришь!..»

Вдруг стало тихо. Толпа школьников расступилась. Мы оглянулись и невольно придвинулись друг к другу. Прямо на нас шел Васька Подметкин, по прозвищу «Щербатый», гроза Арбата. За ним шли другие ребята из его ватаги. Подойдя вплотную, он медленно оглядел нас и вдруг быстрым движением схватил концы Жениного галстука.

Торжественное обещание пионера в двадцатые годы.

— Не трожь грязной лапой красный галстук! — глухо и с угрозой сказал Женя.

Подметкин сплюнул через выбитый зуб и рывком потянул Женю к себе. У меня в глазах потемнело. Как же это! Только вчера старый большевик, командир Красной Армии, надел нам пионерские галстуки и сказал, что они — частица красного революционного знамени и что мы должны беречь их, как бойцы берегут знамя. Не помня себя от гнева, я изо всех сил толкнул Щербатого в грудь. От неожиданности он потерял равновесие и упал, выпустив Женьку.

— Айда в школу, бегом! — шепнул Андрей.

Но поздно. Нас окружили…

— Бей пионеров! Срывай галстуки! — командовал Щербатый своей ватаге.

Мы отчаянно защищались. Но силы были неравные. Вот уже хулиганы крепко держат нас за руки. Еще немного — и красные галстуки будут сорваны, брошены в грязь… А поодаль в молчании стоят школьники. Многие из них сочувствуют нам, но боятся и поэтому «соблюдают нейтралитет».

— Ребята, у кого отец и мать коммунисты, у кого брат комсомолец, на помощь! — звенящим голосом крикнул вдруг Женька.

Толпа школьников дрогнула. Из нее шагнули ребята и двинулись к нам.