Одна и та же мысль мелькнула у четверых сразу: «Тогда, значит, кто-то нарочно содрал это объявление. Однако кто и зачем? Озорство, хулиганство, месть? Но у зоны не было врагов».
Ребят набилась полная горница.
Последней, румяная от мороза, пришла Лялькина сестра, Валентина Сергеева, старшая вожатая зарецкой школы.
— Садись! — скомандовал Воронок, и все расположились, кто где мог.
Давка, шум, визг, смех…
Валентина подняла руку, и все притихли.
— На днях меня вызывали в банк, — сказала она.
…Да, на днях ее вызывали в банк. Узнав о вызове, Валентина очень удивилась. Единственное место, куда ее время от времени вызывали, был райком комсомола. И вдруг вызов в банк… Может быть, старшим вожатым повысили зарплату, и ей первой предстоит узнать эту приятную новость?
Пушистая, как снежинка, в заячьей шубке, Валентина переступила порог банка и, не раздеваясь — в банке было почему-то холодно, — прошла в кабинет управляющего.
Седой, маленький, худощавый, он чем-то напоминал Кощея Бессмертного, и Валентина, обнаружив это сходство, нисколько не удивилась. Именно таким и представляла она главного хранителя городских сокровищ. Интересно, где они, мешки с золотом? В подвале, наверное. Вот бы посмотреть… Но разве Кощей покажет? Вон он какой строгий.
Кощей неожиданно улыбнулся, и иллюзия пропала. Перед Валентиной сидел добрейший в городе человек Михаил Гаврилович. Порывшись в голубых бумажках, он сказал:
«На ваше имя пришел перевод. Как прикажете распорядиться?»
Валентина смутилась.
«Я не жду наследства».
«Не вы, не вы! — Михаил Гаврилович дружески похлопал Валентину по руке. — Не вы, а дружина вашей школы. По перечислению. За металлический лом плюс премия. Как прикажете распорядиться?..»
…И вот она держит совет с зоной «Восток-1». Потом пойдет в другие зоны. Интересно, как распорядятся ребята принадлежащими им деньгами?
Пионеры долго и сосредоточенно молчат. Наконец, Мишка-толстый не выдерживает:
— Я бы на них мотоцикл купил.
Ребята прыскают, представив себе увальня Мишку на гоночной машине. Но смеяться долго некогда. Надо думать, как быть с деньгами.
— Мы бы…
Взоры всех обращаются на двух сестричек — Олю и Полю, отчаянных птицелюбов и рыбоводов, знающих по именам всех собак и кошек своей улицы. Ой, нелегко им выдавать заветное, но что будет, то будет.
— Мы бы, — сказала Оля, — столовую открыли.
— Бесплатную, — добавила Поля.
— Для рыб и птиц, — уточнила Оля.
— Для собак и кошек…
Такое расточительство вконец расстроило Мишку-толстого. Он запыхтел, готовясь было вразумить сестричек, но одумался и решил послушать, что скажут другие.
— Я бы автобус купил. Для дальних путешествий, — сказал мечтательный Костя Ибряев.
— Я бы дом построил, — встал Генка Юровец, — для всех зон, с обсерваторией.
— С оранжереей, — подхватили Генкину мысль Оля и Поля.
— С бассейном…
— С комнатой сказок…
— Игротекой…
Какие пустяки! Мишка-толстый пыхтит от возмущения: сказки, игры…
— А куклы будут?
Мишка-толстый взрывается.
— Нет! — восклицает он. — Кукол не будет. Будет гараж. Для мотоциклов.
На этот раз никто не смеется. Мечта о доме захватила всех. Валентине жаль ее разрушать, но что поделаешь?
— На дом денег не хватит, — разводит она руками.
Воцаряется молчание. Вдруг Воронок встает и уходит. Слышно, как он спускается по лестнице на первый этаж. Собравшиеся удивленно переглядываются. Воронок возвращается со скатанным в трубочку холстом. Разворачивает. На холсте запечатлены трагические события. Мальчишка в тельняшке — она проглядывает из-под распахнутого полушубка — швыряет гранату в наседающих фашистов. А рядом, припав к пулемету, который уже никогда не заговорит, в таком же полушубке, из-под которого проглядывает такая же тельняшка, лежит моряк, и безжизненные глаза его устремлены в синее небо, которого он уже никогда не увидит.
— Подвиг пионера-героя Вени Перовского, — тихо говорит Воронок. — Подарок красных следопытов из Ленинграда…
Эту картину Воронок получил вчера по почте. И вот приберег сюрприз к сбору.
Все молчат. Молчат и ждут, потому что понимают: речь Воронка не окончена. Да, не окончена. У Воронка тоже есть предложение. На те деньги, которые получила дружина, соорудить памятник пионеру-герою Вениамину Перовскому. И еще Пионерстрой создать… Дядю Кирилла прорабом назначить…
Хороша Ленинская зимой. Не улица, а многотрубный корабль-флагман с палубой-мостовой, запорошенной искристым снежком, с бортами-палисадниками, с каютами-домами, с пионерской мачтой на палубе… Гордо реет на флагштоке алый вымпел зоны «Восток-1», и улица-корабль, не подвластная ледяным штормам и снежным вьюгам, упрямо прокладывает путь вперед. Счастливого пути, корабль-улица!
Воронок с Лялькой идут по Ленинской. У Воронка под мышкой объявление, свернутое дудочкой. Он идет по делу. Лялька так, за компанию. Вот и поворот на Лялькину улицу.
— Ну, я пошла, — говорит Лялька и не уходит.
— И я пошел, — говорит Воронок и — ни с места.
Замерзнете… Марш, марш, куда кому надо! Стоят, поглядывают исподтишка друг на друга и ни с места.
