— Я — ноль пять… «Цаплям» срочно нужен юнармеец Царев. Как поняли? Прием.
— Я — ноль один. Не понял. Зачем «цаплям» юнармеец Царев?
— Я — ноль пять. Царев — аквалангист. «Цаплям» срочно нужен аквалангист. Как поняли?
Прежде чем ответить, Спартак задумывается. Да, юнармеец Царев, племянник начальника водной станции «Динамо», аквалангист. И даже чемпион среди юношей по подводному плаванию, хотя до юноши еще и не дорос. Но зачем «цаплям» аквалангист? Вдруг страшная догадка заставляет его вздрогнуть. Ну, конечно, юнармеец Царев нужен им для того, чтобы спасти… Нет, спасти уже не удастся… Для того, чтобы найти того, кто утонул… У «цапель» беда. На помощь, «журавли»!
На секунду, на одну только секунду сомнение закрадывается в душу командира Спартака: голос разведчика, только что передавшего трагическое сообщение, звучал отнюдь не трагично. Он, этот голос, звучал скорее весело, чем грустно, как будто разведчик радовался тому, что случилось. «Ослышался», — думает Спартак и кричит в микрофон:
— Я ноль один… Вас понял… Царев сейчас будет.
Голос в наушниках радостно хихикнул и выключился. Спартак опешил: неужели и на этот раз ослышался? Но раздумывать было некогда. Царев, где он? Впрочем, узнать это нетрудно. Скоро финал «Зарницы», и батальон «на казарменном положении». Юнармейцы с утра сообщают штабу о том, где они будут в течение дня. Спартак торопливо листает «книгу личного состава» и в разделе «Когда, кто, где?» узнает — юнармеец Царев сегодня с утра на водной станции.
Командир батальона спускается вниз и на дежурном мотоцикле — подарке шефов дружине за оборонную работу — мчится на водную станцию «Динамо».
…Коля Царев надел акваланг и готовится к погружению. Увалень на земле, в воде он как вьюн: стремительный и неутомимый. Может быть, оттого и любит воду, что, по словам командующего Орла, чувствует себя в ней как рыба в воде.
— Отставить! — кричит Спартак, подкатывая к юнармейцу. — В седло, быстро!
Царев, опешив, смотрит на командира батальона: в седло? зачем? Но так уж он устроен: пока голова думает, ноги сами успевают выполнить приказание.
— Держись! — кричит Спартак и в железных объятиях Царева гонит мотоцикл к Антонову озеру.
…Ох уж это озеро! Оно, как в сказке, преградило дорогу «цаплям». Батальон шел точно по азимуту. Командир Юлька могла поклясться в этом. Она, как штурман, то и дело «брала угол» и сверялась с картой, чтобы не сбиться с пути. И вдруг — это озеро. До цели еще метров двести, а идти не по чему. То есть можно, если по воде. Говорят, какой-то святой в мифические времена делал это запросто. Да и не в мифические, в наши уже, Юлька слышала от родителей, какой-то умелец тоже довольно успешно ходил по Десне. Правда, на лыжах. Водных. Вот бы ей, Юльке, такие лыжи… Ей и всем юнармейцам. Вот тогда… А что тогда? Ну, встанут они на лыжи, а куда придут? Если на глазок прикинуть — на середину озера. А там что? Остров? Нет, вода. Может быть, под водой что? Интересно, тот, кто азимут оставил, на чем по воде ходил, на лыжах? Сто и два — два! — метра от берега… Как он с такой точностью отмерил? Сто вопросов, и ни на один из них она, Юлька, командир батальона «цапель», ответить не может. А командующий Орел, посредник, старый учитель Марк Иванович — они могут?
Вопросы не комары, от них молча не отмахнешься. Знаешь не знаешь, а отвечать нужно. И мы, как могли, отвечали на вопросы, которыми донимала нас командир Юлька.
— Возможно, — сказал я, чужеземец, — в то время здесь не было озера.
— Нет, — возразил Марк Иванович, туземец, — озеро здесь было всегда. Но, возможно, нам надо было взять вправо или влево.
Орел, следивший за движением батальона, не согласился с Марком Ивановичем.
— «Цапли» шли правильно, — сказал командующий, — но, возможно, мы кое-чего не учли. Вы когда получили фотографию? — спросил он у Марка Ивановича.
— Зимой, — ответил старый учитель и задумался. Вдруг лицо у него просияло. — Но позвольте, если зимой, это ведь значит, что озеро… что по озеру… — От волнения он заблудился в словах, и Юлька, догадавшись уже, в чем дело, поспешила ему на помощь.
— Что по озеру можно было ходить пешком! — обрадованно воскликнула она и тут же приуныла. — Что же нам теперь, зимы ждать?
«Цапли», обступившие своего командира, тоже повесили носы. Могло показаться странным, что они при этом не обратили внимания на лодки, стоявшие на приколе у берега, но ничего странного тут не было. С лодки, если и взять ее, много не наныряешь. Да и как ее на месте удержишь без якоря? И где у них якорь?
Вот тут у кого-то из «цапель» и мелькнула мысль об акваланге. Мелькнула, как искра, брошенная в стог сена, а зажгла всех.
— Эх, аквалангиста бы! — вздыхали «цапли», на практике постигая смысл поговорки: «Видит око, да зуб неймет».
Даже шум мотора, который все они, конечно, услышали, не изменил течения их мыслей. И лишь когда мотоцикл Спартака скатился с откоса на берег и затормозил у самой кромки озера, они опомнились и стали на все лады ругать дозорных, пропустивших «противника» в расположение батальона.
