В этой книге собраны преимущественно поздние стихи поэтессы. Поэтому в сборнике представлена чувственная, зрелая женская лирика, которая хороша в своей проникновенности для чтения в один из одиноких уютных вечеров.
У тебя есть немного рая
Для меня – да, в твоей горсти.
Но в другой руке – плеть, и я знаю:
Нет такого, что не снести.
Пара огненных стрел пронзает
Небо ночью – как друг, и как брат.
Пара любящих рук обнимает
Меня утром – как муж, не солдат..!
Да, так мало бывает рая
Для меня у тебя в горсти.
Но ты волк, а я – твоя стая.
– Нет такого, что не снести..!
Однажды елей на лбу
Размажет мой поцелуй.
И, оставив печать лгуну,
Я уйду, нежно бросив: "Воруй..!"
С той поры столько дней утечёт,
Сколько знаю имён у тебя.
Но потом – ни один не соврёт
О том, что прощает врага.
Мне бы распуститься зарёй – цветком в твоих волосах…
Арабское имя моё растает росой на губах,
И, лепестки теребя, ты тихо и томно скажешь:
«Долго же ждал тебя – гордость мою не свяжешь??»
Сердце ли разбудив, память ли обессмертив,
Шёпотом только ив трудное «Да» ответив,
Счастье тебе сорву с ветки золотолистой,
Небом всем обниму – лишь зазвенят мониста…
Мне бы распуститься зарёй – цветком в твоих волосах…
Когда арабская вязь
Витиевато украсит ладонь,
Мне нечего будет скрывать -
На тебя снизойдёт огонь
Благодатный.
Ты станешь причастный
К моему колдовству.
Я признаю – люблю…
И так будет не с каждым,
А лишь с теми, кто важен
Моему королю.
Символ веры – Dorblu.
Я погиб.
Много звёздных ночей назад
От любви одной Дьяволицы.
– Её взгляд был так нежен и строг,
Как объятья той самой Блудницы.
Я погиб.
Лишь продолжив свой путь.
Вслед кричали косматые птицы.
– Её имя стирали с губ,
Отговаривали молиться.
Я погиб.
Никогда не любив.
Моя смерть восславляет Блудницу.
Птицы те улетели на юг.
Ведь истории не повториться.
Если бы ты повстречал Смерть -
Какой бы Она была..?
Молода и красива – есть на что посмотреть,
Или опытна и мудра..?
Ты бы стал торговаться за возможность пожить,
Закладывая, чего нет..?
Ты бы стал отрекаться
От той, что любил,
Исторгая свой мерзкий обет?
– Не думаю.
Всё же…
Твой призыв совершён.
Картина первая
В Верхних пределах Ада
Всегда дождь…
Он стучит по карнизам окон,
Заглядывая им в глаза.
Он ищет тебя, а не тот кокон,
Что ты носишь обычно,
– Ах, магия так сильна.
Он такой, непрошеный:
«Здрасьте!.. Я искал вас сто лет, а вы тут».
А ты ему: «Вот, я вам чай налил, нате».
И тут приходит ночь,
И что ни повод, так ты всегда «за».
Картина вторая
Ты странно танцуешь,
Он смотрит,
Как все сто лет отсидевший Маньяк.
А потом вы идёте домой,
Держась за руки,
И он пьянит тебя,
Как столетний коньяк.
«Я не знаю, как так получилось…
Вероятно, это снова она…»
– Стонет он, будто маленький.
Вы целуетесь в губы, и ты такая:
«Мой сладенький…
Но теперь-то Она – это Я…»
Занавес
У имени восемь букв -
У моего небесного имени.
– Быть важными можно без слуг,
Не жертвуя, быть счастливыми…
Не круг, не спираль. – Часы.
Где каждому взвешено времени,
Насколько полезен ты.
И не важно, какого племени.
Где каждому – по любви
Дарован и брак, и профессия,
Где каждый сеет мечты,
Сам возделывая проросшие…
У имени восемь букв.
У моего счастливого имени.
Петрушка? Ромео? Пьеро?
– Заколот, распят или съеден?
– По кругу – немое кино.
По кругу – стрельба по мишеням.
Мальвина? Мария? Manon?
Забиты камнями? Забыты?
– В десятку: на самое дно.
– Туда, где не слепят софиты.
Туда, где просыпался снег
На кладбище в даль ушедших.
Петрушка? Ромео? Пьеро?
…"Забиты камнями". Забыты.
Мне надоело твердить твоё имя.
Вот-вот, и произнесу его вслух -
Случайно, не к месту, с другим мужчиной,
Эту тайную мантру из пяти букв.
И я не скрываю, что мне очень больно,
Просто невыносимо смотреть в твои голубые глаза,
В них многое явно, нескромно, бесстыдно
Для многих. И лишь для меня – пустота.
И я зарекаюсь искать с тобой встречи,
И, глядя вослед, закрываю глаза.
Но, зная вопрос, предвкушаю нездешний,
Безветренный вечер. Рассвет. Моё "Да"…
Пусть, парируя океану, разоблачают одежды мои паруса,
И перья на шляпе вонзятся в ладоней небес острова. –
Я буду петь песни – забудешь свои голоса,
И лепет невесты – от губ будешь прятать уста…
Я буду петь песни – заслепит мне море глаза,
Как розовой осени хохот – молчунья зима.
Я буду петь песни, и тонкое имя – пурга
Завьёт мои локоны так, чтобы помнил из ста…
Я буду петь песни, как будто такая игра. –
О мой ясноокий! Приди же! -
Ты любишь меня…
Нам было не нужно лун -
Ты пел, а я танцевала.
На струнах магических рун
Вдохновенно Лилит играла,
И платье моё стекало
К ногам, на холодный песок…
Ты гладил красный цветок
На моей щеке…
Ракушки в руке…
Нам было не нужно солнц -
Ты мечтал, а я исполняла:
Из миллиардов оконц
Небо дождём пленяло
Землю…
Хохоча, ты твердил: "Я не верю…"
Но.
Папа считает звёзды,
Не считая, что лучше спать.
Мама же – волосы – в косы:
Так удобнее танцевать..!
