— У меня офис. Хуеватый, но офис. У меня контракт с городом. У меня доход. Я, блядь, натуральный бизнесмен. А знаешь как?
— Как? — спросил Бобровский.
— Вопрос на миллион.
— У меня нет миллиона.
— Да шучу я, шучу. Я хочу тебе помочь. И помогу. Ты спрашиваешь как? Встань.
Бобровский встал.
— Расслабься. Вытяни руки вверх, подними, вытяни их.
Бобровский не мог расслабиться, но руки поднял. Это выглядело как сдача в плен.
— Выше. Голову назад. Откинь. Ноги на ширине плеч.
— Слушай.
— Что?
— Зачем это всё надо? — спросил Бобровский.
— Это специальная поза. Называется, э-э-э, блядь, забыл, как называется. Короче, ты подставляешься для космической энергии.
— Витя.
— Что, Лёша?
— Это бредятина какая-то.
— Никакая не бредятина, — сказал Телегин. — Там есть ещё поза силы, поза знаний, ещё какая-то поебота, точнее, не поебота, а дельная штука. Мне это помогло. Вот!
Он достал из ящика стола книгу и положил на стол. Бобровский сразу её узнал.
— Тут всё, — сказал Телегин. — Все секреты, как надо жить. Очень дельная книжка. Она мне глаза открыла. Я слепой был, понимаешь? Фигурально выражаясь. Я стал тем, кто я есть. Там и позы эти описаны. Они важны. И задания всякие. Короче, бери и читай.
Телегин подвинул книгу.
— Дарю. У меня дома ещё такая есть. Это настоящая магия, еби её мать.
Бобровский взял книгу.
— Я почитаю, Витя, спасибо.
— Только с чувством! С пониманием. Что всё это не хуйня какая-то. Это работает, если верить, а если веришь, то будешь делать. Потому что можешь. Это, кстати, цитата из книги. Мужик этот, писатель, волшебник просто. Я бы на концерт его сходил. Но дорого, сука, дорогие билеты. Да и мне вроде незачем уже. Я чего-то добился, а?
— Спасибо, — повторил Бобровский.
— Я тебе свой номер запишу. Не пропадай, звони, делись успехами. Они будут, не сомневайся.
— Ага.
Дверь распахнулась, и вошла женщина в бежевом платье. Она была на взводе.
— Сорок минут, сука! — сказала она.
— Да вроде быстро доехала, — ответил Телегин. Глаза его замаслились.
— Это уже на такси. Кстати, отстегни трёхсоточку сверху.
— Кристина, это мой товарищ Алексей, — сказал Телегин. — Алексей, это Кристина.
Они молча посмотрели друг на друга.
— Он тоже будет? — спросила Кристина.
— С ума сошла? Он уходит. Лёха, мы договорились!
Телегин протянул руку. Бобровский пожал её. Витя не записал ему номер телефона. Но Бобровскому было всё равно. Он спустился, прошёл мимо охранника и зашагал по жаре.
Дома его ждал Никита. Он лежал на диване и смотрел телевизор, поедая чипсы из пакета. Его тёмно-синяя футболка была усыпана крошками. По телевизору шло ток-шоу для домохозяек. Ведущий спрашивал у миловидной женщины: «Готовы ли вы к тому, что этот человек, отбывший срок за изнасилование несовершеннолетнего, ныне живущий на теплотрассе, окажется вашим сыном? Готовы? Хотите ли вы, чтобы он оказался вашим сыном? И вы готовы будете его спасти?» Женщина беззвучно открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, и таращила глаза.
— Я пришёл, — сказал Бобровский.
— Погоди, стой, — ответил Никита. — Сейчас результаты ДНК объявят.
Бобровский ждал. Никита занял весь диван, раскинул ноги, сесть было некуда. На кресло Насти Бобровский не хотел садиться. Он вышел на кухню, напился воды из-под крана и умылся. Заметил на столе кисет сигаретного табака и упаковку с бумажками. Свернув самокрутку, он прикурил от спички и затянулся кисловатым дымом.
Из комнаты раздался вопль и крики Никиты:
— Получай, сука! Так тебе! Воспитывай его теперь, ха-ха-ха-ха!
Бобровский взял кухонный нож, большим пальцем потрогал лезвие.
— Лёха! — крикнул Никита. — Ты где там торчишь?
Он вышел из комнаты, светясь от счастья.
— Совпала ДНК, этот образина её сыном оказался. Вот пусть теперь с ним возится. А он её ещё и выебет, ха-ха-ха!
Никита умолк.
— Погоди, Лёха, это Гена забыл табак. А ты его куришь…
Бобровский затянулся и выпустил густую струю дыма.
— Тебе жалко, что ли?
— Нет, зятёк, неудобно, понимаешь? Ладно. Они завтра часов в семь утра придут.
— Кто?
— Ну кто! Генкины работяги. Ремонт начинаем!
Никита сунул кисет в карман штанов и хлопнул Бобровского по плечу.
— Делись, как съездил!
Бобровский положил нож и заглянул в холодильник. Там было пусто. Стояла только чашка с чем-то плесневым. Он вспомнил. Последний Настин чай. Опять стало тяжело дышать. Бобровский закрыл дверцу.
— Никак.
— В смысле? — моргнул Никита. — То есть?
— Меня не взяли туда, на эту свалку, — сказал Бобровский.
— Погоди. Как не взяли? Не может быть такого! Там всех берут. Даже детоубийц и зоофилов. Я точно знаю, там два бывших зека работают. Но почему тебя-то не взяли?
Бобровский снял указательным пальцем столбик пепла с самокрутки.
— Видишь ли, я слишком приличный для этого места. Начальник так и сказал. А, и вот, подарил.
Бобровский достал книгу из заднего кармана.
— Да, хорошая книга, — пробормотал Никита. — У тебя вон на столе такая же лежит. Что же делать? Что делать?
Он походил по кухне.
