4. Так вот, говорю я, надо бы подумать: а были ли у древних большие чаши? В самом деле, ученик Аристотеля Дикеарх Мессенский в (461) своей книге "Об Алкее" утверждает [FHG.II.247], что они пили только из малых чаш и только сильно разбавленное вино. Точно так же и Хамелеонт Гераклейский в книге "Об опьянении" говорит, насколько я помню, так [frag.32 Koepke]: "Не приходится удивляться, что люди, обладающие властью и богатством, всему предпочитают это самое пьянство: удовольствий, более приятных и легче доступных, у них нет, вот и [b] ищут они утехи в вине. Поэтому у князей вошло в обычай питье большими чашами. Эллины в древности такого не знали, это повелось лишь с недавних пор под влиянием варваров: они, не имея никакого воспитания, бросаются пить без меры и ищут снеди побольше да побогаче. По всей Элладе ни на картинах, ни в [преданиях] старинных времен не найдем мы огромных чаш, кроме как в руках у героев-полубогов: ведь только для героев назначались чаши, называемые ритонами. {3} Иным это даже кажется странным, если не объяснить, что это из-за быстроты, с какой проявляется божественная сила. Ведь люди воображают героев [с] сварливыми и драчливыми, при этом ночью больше, чем днем; и вот, чтобы показать, что они бывают такими не по природе своей, а под влиянием вина, живописцы и представляют их пьющими вино из огромных чаш. Так вот, по-моему, хорошо было сказано: "большая чаша - что серебряный колодец"". Судя по этим словам, Хамелеонт забыл, что [d] кубок , который Одиссей у Гомера подает киклопу [Од.IX.346; 481e] был совсем не маленький, иначе опьянение не одолело бы огромного киклопа, после того как он осушил его всего лишь трижды. Стало быть, даже тогда чаши бывали очень большими, если не считать, что виновата была крепость вина, о которой прямо говорит сам Гомер, {4} или непривычность киклопа, который питался больше молоком. Впрочем, может быть, этот сосуд, коли он большой, был варварского происхождения, из добычи, взятой у киконов. Что же тогда сказать о кубке Нестора, поднять который даже юноша мог лишь с трудом, [e] "но легко поднимал его старец пилосский" [Ил.XI.637]? Об этом тоже нам расскажет Плутарх, а теперь пора занять места на ложах".
{3 ...чаши, называемые ритонами... — Большие рога для питья вина; данная ремарка восходит к Феофрасту; см. 497е.}
{4 ...крепость вина, о которой прямо говорит сам Гомер... — См. Од.IX.209, где говорится, что к одной части этого вина подмешивалось двадцать частей воды.}
[Предварительная речь о чашах]
5. Мы улеглись, и Плутарх начал: "По слову Пратина Флиунтского [PLG.4 и Diehl frag.3],
Не пахотную землю вспахивая,
но целину исследуя,
приступаю я к своей чашной речи {5} , хоть родом я не из чашеградцев {6} , над которыми Гермипп потешается в "Ямбах" [Коск.I.246]:
{5 ...приступаю я к своей чашнойречи... — См. ниже, 480b.}
{6 ...из чашеградцев... — От слова «килик»; ср. «киликейон» выше, 460е.}
В каменистую пустыню чашеградцев я пришел;
Град увидел Гераклею замечательной красы.
Это та Гераклея, говорит Никандр Фиатирский, которая расположена [f] у подножья Эты; а жители ее зовутся киликранами (чашеградцами) от имени лидийца Килика, который ходил в походы с Гераклом. О киликра-нах упоминает и Скифин Теосский в своей "Истории" [FHG.IV.491]: {7} "Эврита с сыном, которые требовали дани с эвбейцев, Геракл захватил и убил. Истребил он и киликранов, живших разбоем, а на этом месте (462) основал город Гераклею, называемую ныне Трахинскою". А Полемон в первой книге "Посланий к Адею и Антигону" пишет так [frag.56 Preller]: "В Гераклее, что при Эте и Трахине, часть жителей - афаманты, а другая часть - киликраны, пришедшие с Гераклом из Лидии; от них и пошло название. Но гераклейцы не дали им своего гражданства, считая их чужеродным племенем. Киликранами же они называются, потому что носят на плече знак чаши ". 6. Известно мне и то, что Гелланик в "Именах народов" [FHG.I.57, J.1.124] пишет про некоторых ливийских [b] нумидийцев, что всего добра у них - чаша , нож и кувшин, и что жилища у них из асфоделей, маленькие, но все-таки дающие тень, и они их возят за собой повсюду. Есть также и в Иллирии местечко Чаши (Киликес), многим известное, а близ него могила Кадма и Гармонии, как о том пишет Филарх в двадцать второй книге "Истории" [FHG.I.345; J.2 А 172]. А Полемон в книге "О Морихе" [frag.75 Preller] говорит, что в Сиракузах на дальнем мысу острова, за городскою стеной, близ святилища Геи Олимпийской есть жертвенник, с которого всякий отплывающий [c] корабль берет на борт чашу и везут ее до тех пор, пока не исчезнет из виду щит на храме сиракузской Афины; тогда они бросают глиняную чашу в море, {8} положив в нее цветы, медовые соты, большие куски ладана и некоторые другие благовония.
{7 ...Скифин Теосский в своей «Истории»... — В подлиннике отрывок цитируется с сохранением исходного ионийского наречия.}
{8 ...бросают глиняную чашу в море... — Судя по всему, не чашу из храма Геи. Цитата из Полемона не полна, как это часто бывает у Афинея.}
