45. Дарий, усмиритель магов, написал над своей могилой: "Я умел много пить и легко это переносить". Ктесий пишет [frag.55 Muller], что [е] у индусов царям не дозволяется напиваться допьяна. У персов же царь может напиться только в один единственный день, когда приносят жертвы Митре. Дурид пишет об этом в седьмой книге "Истории" так [FHG. 11.472]: "Только во время праздника, справляемого персами в честь Митры, царь напивается допьяна и пляшет персидский танец"; кроме него во всей Азии никто не имеет на это права, и все воздерживаются от пляски. [f] Пляске персы обучаются так же обязательно, как верховой езде, и считается, что упражнения в таких движениях развивают телесную силу". Александр же, как пишет Каристий Пергамский в "Исторических записках" [FHG.IV.357], напивался до такой степени, что на повозке, запряженной ослами, участвовал в вакхических шествиях (так же поступали, поясняет Каристий, и персидские цари). Может быть, поэтому у него не было и склонности к сладострастию: ведь Аристотель пишет в "Физических проблемах" [ср. Rose, Pseudo-Arist. p.236], что у таких людей семя становится водянистым. (435) Так и Гиероним сообщает в "Письмах" [frag. 10 Hiller], что Феофраст утверждал, что Александр не был расположен к делам любовным: Олимпиада с Филиппом даже опасались, не женоподобен ли он, и Олимпиада не раз подкладывала к нему в постель прекраснейшую из фессалийских гетер Калликсену и упрашивала с ней сойтись.
46. Любителем выпить был и сам Филипп, отец Александра, - об этом пишет Феопомп в двадцать шестой книге "Истории" [FHG.I.308]. [b] И в другом месте "Истории" он рассказывает [Ibid. 329]: "Филипп был отчасти от природы, отчасти благодаря пьянству безрассуден и опрометчив; пил он очень много и часто пьяным бросался в бой". В пятьдесят третьей книге он рассказывает, как после Херонеи Филипп пригласил на пир, прибывших афинских послов, а потом продолжает [Ibid., 323]: "Когда они удалились, Филипп немедленно послал за некоторыми из товарищей и велел позвать и флейтисток, и кифареда Аристоника, и [с] флейтиста Дориона, и всех остальных своих обычных собутыльников: Филипп отовсюду набирал подобных людей и всегда имел наготове все нужное для самой попойки и ее участников. Буйный нравом и охочий до выпивки, он постоянно держал при себе скоморохов, музыкантов и шутников. Пропьянствовав с ними целую ночь и напившись до потери рассудка, под утро он всех разогнал, а сам пошел пировать с афинскими послами". Каристий пишет в "Исторических записках" [FHG.IV.357]: [d] "Когда Филипп решал напиться, он говорил: "пора выпить: довольно и того, что Антипатр трезв". Когда же он однажды играл в кости и ему сказали, что пришел Антипатр, он так растерялся, что затолкал игральную доску под ложе".
47. Перечисляя любителей выпить и пьяниц, Феопомп называет и сицилийского тирана Дионисия Младшего, который из-за вина даже испортил себе зрение. И Аристотель пишет в "Сиракузской политии" [е] [р.528 Rose; ср. Плутарх "Дионисий" 7], что он пьянствовал по девяносто дней подряд и от этого стал плохо видеть. А Феофраст пишет [249f], что его друзья, чтобы подольститься, сами прикидывались слепыми, так что Дионисий сам подводил их руки к блюдам, а они как будто не видели ни кушаний, ни чаш. Поэтому их называли дионисиевыми льстецами. Очень много пил и Нисей, захвативший власть в Сиракузах, и Аполлократ; они были сыновьями Дионисия Старшего, {50} и о них пишет Феопомп [f] в сороковой книге "Истории" и далее [FHG.I.313]. О Нисее он пишет так: "Нисей, который стал позднее сиракузским тираном, проводил дни, объедаясь и напиваясь, как будто он был обречен на смерть и жить ему оставалось всего несколько месяцев". (436) А в тридцать девятой книге Феопомп пишет [FHG.I.312]: "Сын тирана Дионисия Аполлократ был развратен и охоч до пьянства; и некоторые льстецы ссорили его с отцом". И пишет, что сын Дионисия Гиппарин даже был заколот из-за того, что занимался государственными делами в пьяном виде.
{50 ...были сыновьями Дионисия Старшего... — Аполлократ был сыном Дионисом Младшего.}
О Нисее же он пишет следующее: "Став во главе Сиракуз, сын Дионисия Старшего Нисей завел себе четвероконную колесницу, нарядился в [b] расшитые одежды, стал обжираться, пьянствовать, бесчестить мальчиков и женщин, и все такое прочее; так проводил он дни напролет". Он же, рассказывая в сорок пятой книге о фиванце Тимолае, пишет [Ibid., 318]: "Хоть и многие явили свою разнузданность и в повседневной жизни, и за выпивкой, я считаю, что никто из людей государственных не был так буен, жаден и падок до наслаждений, как названный Тимолай". И рассказывая в двадцать третьей книге о сыне Орейта Харидеме, [c] которому афиняне дали гражданство, он пишет [Ibid. 304]: "Все видели, что в повседневной жизни был он так распущен, что вечно пьянствовал, посягал бесчестить свободных женщин, и до того дошел, что посмел потребовать себе от Олинфского совета какого-то миловидного смазливого [d] мальчишку, взятого в плен вместе с македонцем Дердасом".
