— Ты хочешь заболеть? — Она бы ни за что не стала рисковать. Томмен не такой крепкий, каким был Джоффри. — Твой дедушка на небе хотел бы увидеть, что ты стал достойным королем. Не можем же мы появиться Великой Септе мокрыми и грязными. — «Достаточно уже одного того, что мне опять пришлось надеть траур». — Черный никогда не был ее любимым цветом. С ее светлой кожей, в черном она сама выглядела как какой-нибудь труп. Серсея встала за час до рассвета, приняла ванну и уложила прическу, поэтому у нее не было ни малейшего желания позволить дождю уничтожить плоды ее трудов.
Внутри носилок Томмен упал на подушки и уставился в окно на дождь. — Это боги оплакивают дедушку. Леди Джослин сказала, что капли — это их слезы.
— Джослин Свифт — круглая дура. Если бы боги умели плакать, они бы оплакали твоего брата. Это просто дождь. Закрой занавеску, иначе промокнешь. Это соболиная мантия. Хочешь ее намочить?
Томмен послушно задернул занавеску. Его послушание ее сильно беспокоило. Король должен быть сильным. — «Джоффри обязательно бы стал возражать. Он никогда не был похож на теленка». — Не сутулься. — Одернула она Томмена. — Сядь как подобает королю. Расправь плечи и поправь корону. Ты хочешь, чтобы она свалилась на глазах твоих подданных?
— Нет, матушка. — Мальчик уселся прямо и потянулся поправить корону. Корона Джоффа была для него слишком велика. Томмен всегда был склонен к полноте, но сейчас его лицо казалось осунулось. — «Хорошо ли он питается?» — Она должна запомнить спросить его слугу. Ей нельзя рисковать здоровьем сына, особенно когда Мирцелла в лапах дорнийцев. — «Со временем он дорастет и до короны Джоффа». — А покамест нужно сделать корону поменьше, которая не так сильно напрягала бы его шею. Нужно будет ей побеседовать с ювелиром.
Носилки медленно спускались с Большого Холма Эйгона. Впереди ехали два королевских гвардейца — белые рыцари в спадающих с плеч белых плащах на белых же лошадях. Следом за носилками двигались полсотни гвардейцев Ланнистеров в красных с золотом плащах.
Томмен уставился сквозь занавески на пустынные улицы. — Я думал, что будет больше народа. Когда умер отец, все пришли с ним попрощаться.
— Дождь разогнал всех по домам. — В Королевской Гавани никогда не любили лорда Тайвина. — «Но ему и не нужна была их любовь. Ты не сможешь ее съесть, ни купить на нее лошадь, ни согреться холодной ночью», — так отец когда-то объяснил Джейме, когда ее брату было не больше лет, чем сейчас Томмену.
У Великой Септы Бэйелора, этого чудесного сооружения из мрамора на вершине Холма Висении, небольшая группа скорбящих почти затерялась среди кучи Золотых плащей, выставленных сиром Аддамом Марбрандом. — «Может остальные подойдут чуть позже», — утешала королева себя, пока сир Меррин Трант помогал ей выбраться из носилок. На утреннюю службу было разрешено придти только дворянам и их свите. Для простолюдинов будет еще одна полуденная служба, а вечером вход будет свободный для всех. Серсее нужно будет вернуться вечером, чтобы простолюдины могли увидеть ее скорбь. — «Толпа должна получить свое зрелище». — Это неприятно, но было необходимо. Ей нужно пополнить казну, победить в войне, и править государством. Ее отец ее бы понял.
Верховный Септон уже встречал их наверху лестницы. Сутулый старик с пушистой седой бородой стоял согнувшись под тяжестью богато украшенных одеяний так, что его глаза почти оказались на уровне груди королевы… хотя его тиара — воздушное создание из ограненного хрусталя и золота — добавляла его росту почти полтора фута.
Лорд Тайвин вручил ему эту тиару вместо утерянной во время бунта черни, когда убили прежнего Верховного септона. Толпа вытащила старого толстого дурака из его носилок и разорвала на части. Это было в тот день, когда Мирцелла уплыла в Дорн. — «Тот был страшный обжора и управляемый. А этот…» — Этот Верховный септон был ставленником Тириона, внезапно вспомнила об этом Серсея. Мысль, вселяющая беспокойство.
Появившаяся из расшитых золотом и мелким хрустальным бисером рукавов, покрытая пятнами старческая рука была похожа на куриную лапу. Серсея преклонила колено на мокром мраморе и поцеловала руку, и подтолкнула Томмена для того же. —
