Пир с драконами полностью

Когда Серсея смотрела в сторону старой карги, перед ней всякий раз вставало лицо Магги Лягушки, морщинистое, пугающее и мудрое. — «Все старухи выглядят одинаково, только и всего», — попыталась она себя успокоить. И хотя на самом деле между сгорбленной колдуньей и Королевой Шипов не было ничего общего, но каким-то образом одного вида противной улыбки леди Оленны для нее было достаточно, чтобы снова оказаться в ее шатре. Она и сейчас могла припомнить его запах, благоухающий разными восточными снадобьями, и мягкие десны Магги, когда она высасывала кровь из пальца Серсеи. — Ты станешь королевой, — пообещала старуха, блеснув влажными красными губами. — Пока не придет другая. Моложе и прекраснее. Она сместит тебя и отберет у тебя все, что тебе дорого.

Серсея бросила взгляд за Томмена туда, где сидела рядом с отцом улыбающаяся Маргери. — «Она довольно мила», — признала она. — «Но это все молодость. Даже крестьянки в определенном возрасте выглядят миленькими, когда они еще свежи и невинны, и у всех имеются точно такие же карие глаза и волосы. Только дурак станет утверждать, что она красивее меня». — Но в мире полно дураков, как, например, при дворе ее сына.

Не прибавил ей радости и вставший для произнесения тостов Мейс Тирелл. Он высоко поднял золотой кубок, улыбнулся своей хорошенькой доченьке, и прогрохотал: — За короля и королеву! — Остальное стадо заблеяло вслед за ним:

— За короля и королеву! — кричали они, чокаясь кубками. — За короля и королеву!

Ей ничего не оставалось, как выпить вместе со всеми, жалея, что собравшиеся гости не являются каким-то конкретным лицом, кому она могла бы выплеснуть свое вино в лицо и напомнить, что это она — истинная королева. Единственный из всех подхалимов Тиреллов, который вспомнил о ней, и соизволил поднять тост, слегка покачиваясь, был Пакстер Редвин:

— За обеих королев! — чирикнул он. — За молодую и старую!

Серсея выпила вино и поковыряла еду на тарелке. Джейме съел даже меньше этого, и вообще предпочитал не сидеть на предназначенном ему на возвышении месте. — «Он тоже озабочен происходящим», — поняла королева, наблюдая, как он шатается по залу, отдергивая занавески здоровой рукой, чтобы убедиться, что за ними никто не прячется. Она знала, что вокруг здания были выставлены караулы из гвардейцев Ланнистеров. Сир Осмунд Кеттлблэк охранял одну из дверей, сир Меррин Трант — другую. Бейлон Сванн стоял прямо за королевским креслом, Лорас Тирелл рядом, за креслом королевы. Никому, кроме белых рыцарей, не было позволено принести на праздник мечи.

«Мой сын в безопасности», — твердила себе Серсея. — «Здесь никто не причинит ему вреда, только не сейчас». — Но каждый раз, когда она смотрела на Томмена, она видела Джоффри, впившегося в собственное горло. И когда мальчик закашлялся, ее сердце на несколько мгновений замерло. Она оттолкнула служанку, чтобы поспешить ему на помощь.

— Это просто вино попало не в то горло, — поспешила успокоить ее Маргери Тирелл, улыбнувшись. Она взяла руку Томмена в свою и поцеловала его пальцы. — Мой любимый малютка должен пить маленькими глотками. Посмотри, ты до смерти перепугал свою леди-мать.

— Прости, матушка. — Промолвил сконфуженный Томмен.

На этом терпение Серсеи закончилось. — «Я не позволю им увидеть свои слезы», — решила она, когда почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Она прошла мимо сира Меррина Транта в коридор. Стоя в одиночестве под сальной свечой, она позволила себе один судорожный всхлип, затем второй. — «Женщина может расплакаться, но не королева».

— Ваше величество? — произнес голос за спиной. — Я не помешаю?

Голос был женский, приправленный легким восточным акцентом. На какое-то мгновение ей показалось, что с ней разговаривает восставшая из могилы Магги Лягушка. Но это оказалась всего лишь жена Мерривезера, красавица с колючим взглядом, на которой женился лорд Ортон будучи в изгнании, и которую привез с собой в Лонгтейбл.

— Малый Зал такой душный, — услышала Серсея собственный голос. — От дыма у меня заслезились глаза.

— И у меня, Ваше Величество. — Леди Мерривезер была такого же роста, как и она, но темненькая. У нее были волосы цвета воронова крыла и оливкового цвета кожа, к тому же она была младше на десять лет. Она протянула королеве голубой шелковый платок с кружевами. — У меня тоже есть сын. Уверена, когда буду его женить, я пролью реки слез.

Серсея, рассерженная, что ее слезы были замечены, вытерла щеки:

— Спасибо. — Тихо поблагодарила она.

— Ваше Величество, я… — Мирийка понизила голос. — Есть кое-что, что вам следует знать. Ваша горничная — подкуплена и продолжает брать деньги. Она рассказывает леди Маргери обо всех ваших поступках.

— Синелла? — От внезапной ярости у королевы скрутило живот. Неужели вообще никому нельзя доверять? — Ты в этом уверена?