Пир с драконами полностью

Голос был не Арьин, он вообще не мог принадлежать ребенку. Это был женский голос, высокий и нежный, наполненный странной музыкой, не похожей ни на что из того, что он слышал, и печалью, от которой, казалось, готово было разорваться его сердце. Бран сощурился, желая рассмотреть её получше. Это действительно была девочка, но меньше чем Арья ростом, её кожа под плащом из листьев была пятнистой, как у лани. Глаза были необычно большими и влажными, золотисто-зелёными, с узкими, как у кошки, зрачками. — «Ни у кого нет таких глаз». — В её волосах переплелись каштановые, красные и золотые пряди — смесь осенних цветов с вплетёнными в них веточками, лозой и засушенными цветами.

— Кто ты? — спросила Мира Рид.

Бран знал ответ:

— Она дитя. Дитя леса. — Он поежился от удивления ничуть не меньше, чем от холода. Они попали в одну из сказок Старой Нэн.

— Первые Люди называли нас детьми, — произнесла маленькая женщина. — Великаны назвали нас вох-дэк-нэг-грэн, людьми-белками, потому что мы были маленькими, юркими и любили деревья, но мы не белки и не дети. На Истинном Языке наше имя означает «поющие песню земли». Мы пели наши песни уже десять тысяч лет, прежде чем на вашем языке было произнесено первое слово.

— Но сейчас ты говоришь на Всеобщем языке, — сказала Мира.

— Для него. Для малыша Брана. Я родилась во времена драконов, и две сотни лет бродила по миру людей, наблюдая, прислушиваясь и изучая. И могла бы бродить до сих пор, но мои ноги больны, а сердце мое истомилось, поэтому я направила свои стопы домой.

— Две сотни лет? — сказала Мира.

Дитя улыбнулось:

— Люди, вот кто настоящие дети.

— У тебя есть имя? — спросил Бран.

— Только когда я в нём нуждаюсь.

Она махнула факелом в сторону чёрной расщелины в задней стене пещеры: — Нам нужно вниз. Вы должны пойти со мной.

Бран снова задрожал:

— Но следопыт…

— Он не может войти.

— Они убьют его.

— Нет. Они убили его давным-давно. Идем. Внизу теплее, и никто не причинит вам вреда. Он ждет тебя.

— Трёхглазый ворон? — спросила Мира.

— Древовидец.

С этими словами она ушла, так что у них не осталось другого выхода, кроме как пойти следом. Мира помогла Брану забраться обратно в висевшую на спине у Ходора корзину, хотя та была изрядно помятой и мокрой от растаявшего снега. Затем девушка ещё раз подняла своего брата на ноги. Его глаза открылись:

— Что? — произнёс он. — Мира? Где мы?

Увидев костер, он улыбнулся:

— Мне приснился очень странный сон.

Проход был узким, извилистым и таким низким, что вскоре Ходору пришлось пригнуться, но съёжившийся изо всех сил Бран всё равно задевал и ударялся головой о потолок. При каждом ударе, ему в глаза и на волосы сыпалась земля. А один раз он стукнулся лбом о торчащий из стены толстый белый корень, от которого отходили усики, опутанные нитями паутины.

Шелестя плащом из листьев, Дитя Леса шло впереди с факелом в руке, но проход поворачивал так часто, что Бран вскоре потерял её из виду. Теперь единственным освещением им служил свет, отражённый от стен. Пройдя ещё немного, они увидели, что пещера разделяется, но левый проход был чёрен, как смоль, так что даже у Ходора хватило ума последовать за факелом.

Tени двигались так, что казалось, будто двигаются и сами стены. Бран видел больших белых змей, вползающих и выползающих прямо из земли вокруг него, его сердце затрепетало от страха. Он подумал, что они вляпались в гнездо молочных змей или гигантских могильных червей, тихих, бледных и мягких. — «У могильных червей есть зубы».

Ходор тоже испугался.

— Ходор, — захныкал он, не желая идти дальше.

Но когда Дитя Леса остановилась, поджидая отставших, то свет её факела замер, и Бран увидел, что «змеи» оказались всего-навсего корнями, похожими на тот, о который он ударился головой.

— Это корни чардрева, — сказал он. — Помнишь сердце-древо в богороще, Ходор? Белое дерево с красными листьями? Дерево не может тебе навредить.

— Ходор.

Ходор двинулся вперед, спеша за провожатой и её факелом, уходящими всё глубже под землю. Они миновали ещё одно ответвление, затем другое, и вошли в гулкую пещеру, размером с Великий Чертог Винтерфелла. В ней было полно каменных зубцов, свисающих с потолка, и ещё больше торчащих из пола. Дитя Леса в плаще из листьев показывало между ними путь. Время от времени она останавливалась и нетерпеливо махала им факелом. «Сюда — казалось, говорил он, — сюда, сюда, быстрее».

После этого ответвлений стало ещё больше, как и пещер, и откуда-то справа до Брана донесся звук падающей воды. Посмотрев в ту сторону, он увидел глядящие им вслед, светившиеся в свете факела глаза с узкими зрачками. «Ещё Дети Леса, — сказал он себе, — «девочка» живет здесь не одна». Но ему также припомнились и сказки Старой Нэн о детях Генделя.