— Это закон зеленой земли, — с вызовом ответил Аэрон. — Что нам до него? Мы — железнорожденные, сыны моря, избранники Утонувшего Бога. Ни одна женщина не может нами править, и ни один безбожник.
— А Виктарион? — спросил Гудбразер. — С ним Железный Флот. Заявит ли Виктарион свои права, Мокроголовый?
— Эурон — старший брат… — начал мейстер.
Аэрон взглядом заставил его замолчать. И в маленьких рыбачьих деревушках и в крупных каменных крепостях, от подобного взгляда Мокроголового девицы падали в обморок, а орущие от страха детишки разбегались к матерям, и его было достаточно, чтобы заткнуть слугу с рабской цепью на шее. — Эурон — старший, — признал жрец, — но Виктарион благочестивее.
— Они станут воевать между собой? — спросил мейстер.
— Железнорожденный не должен проливать кровь железнорожденного.
— Весьма набожно сказано, Мокроголовый, — заметил Гудбразер, — но твой брат не разделяет твоих взглядов. По его приказу был утоплен Савэйн Ботли, который заявил, что Морской трон по праву принадлежит Теону.
— Если он был утоплен, значит кровь не пролилась, — ответил Аэрон.
Мейстер и лорд переглянулись. — Я должен дать ответ Пайку, и не могу тянуть, — сказал Гудбразер. — Мне нужен твой совет, Мокроголовый. Что это будет — присяга, или вызов?
Аэрон дернул себя за бороду, размышляя.
— Молись, сколько угодно, — ответил мейстер, — но это не меняет закон. Теон — наследник, Аша — следует за ним.
— Молчи! — взревел Аэрон. — Слишком долго железнорожденные слушали болтовню мейстеров о зеленых землях и их законах. Пришло время прислушаться к морю. Самое время прислушаться к голосу Бога. — Его собственный голос гремел в задымленном зале, наполненный такой мощью, что ни Горольд Гудбразер, ни его мейстер не посмели ответить.
Гудбразер предложил ему переночевать в замке, но жрец отказался. Он редко спал под крышей замка, и никогда так далеко от моря. — Настоящее удобство для себя я познаю под волнами — в водных дворцах Бога. Там я устроюсь со всеми удобствами. Мы рождены для того, чтобы страдать. Страдания делают нас сильнее. Все, что мне нужно — свежая лошадь, чтобы добраться до Пебблтона.
Гудбразер охотно удовлетворил его просьбу. Он так же отправил с ним собственного сына, Грейдона, чтобы тот указал жрецу кратчайшую дорогу через холмы к морю. Когда они выехали, до рассвета оставался еще час, но у них были сильные кони, уверенно шедшие по земной тверди, поэтому, несмотря на темноту, они быстро двигались вперед. Аэрон закрыл глаза и беззвучно молился. Спустя какое-то время он уже дремал в седле.
До него донесся тихий звук, похожий на скрип ржавых петель. — Урри, — прошептал он, и проснулся от страха. Здесь нет ни петель, ни двери, ни Урри. Брошенный топор отрубил Урри пол руки, когда ему было четыре-и-десять лет. Он играл в танец пальцев, пока воевали его отец и старшие братья. Третьей женой лорда Квеллона была Пайпер из замка Розовой Девы — девица с большой мягкой грудью и карими глазами лани. Вместо того, чтобы вылечить руку Урри Старым Способом — огнем и морской водой, она передала его заботам своего мейстера с зеленых земель, который поклялся, что сможет пришить отрубленные пальцы обратно. Он сделал это, и продолжил лечение настойками, мазями и прочими травами, но рука омертвела и у Урри началась лихорадка. К тому времени, когда мейстер отнял руку, было уже поздно.
Лорд Квеллон так и не вернулся из своего последнего похода. Утонувший Бог в своей доброте, упокоил его в море. Назад вернулся лорд Бейлон со своими братьями Эуроном и Виктарионом. Когда Бейлон узнал о случившемся с Урри, он отрубил мейстеру три пальца кухонным ножом и заставил вдову своего отца Пайпер пришить их обратно. Мази и настойки сослужили мейстеру ту же службу, что и Урригону. Он умер в бреду, и третья жена лорда Квеллона вскоре последовала за ним, когда повитуха вынула из ее чрева мертворожденную дочь. Аэрон был рад. Это его топор отрубил Урри руку во время танца пальцев, как это водится между друзьями и братьями.
