Он провел ее сквозь внутренние двери во внутренний предел септы. Их шаги по мраморному полу далеко разносились гулким эхом. В столбах разноцветного света, спускавшихся сверху сквозь освинцованные витражи гигантского купола, весело плясали пылинки. Воздух был наполнен сладким привкусом благовоний и ладана. Вокруг семи алтарей, подобно звездам в ночи, светились огоньки свечей. Вокруг алтаря Матери их было около тысячи, и почти столько же у алтаря Девы, но у Неведомого все свечи можно было сосчитать по пальцам обеих рук, и у вас еще остались бы свободные.
И даже сюда пробрались воробьи. Дюжина неряшливых межевых рыцарей стояли, преклонив колена, у алтаря Воина, моля его благословить оружие, сложенное у его подножия. Возле алтаря Матери какой-то септон читал молитву, повторяемую сотней воробьев. Их удаленные голоса накатывались словно волны на берег. Верховный Септон повел Серсею в сторону статуи Старицы с поднятым фонарем. Когда он преклонил колена у ее алтаря, у королевы не осталось иного выхода, кроме как преклонить колена рядом. К счастью, этот Верховный Септон не страдал одышкой, как предыдущий толстяк. — «Полагаю, за это я должна быть ему благодарна».
Его Святейшество не проявил ни малейшей попытки подняться с колен после того, как молитва закончилась. По всей видимости, им придется беседовать, стоя на коленях. — «Уловка маленького мужчины», — промелькнула у нее в голове веселая мысль.
— Ваше Святейшество, — приступила она. — Эти воробьи повергают горожан в ужас. Я желаю, чтобы они покинули город.
— Куда же им податься, Ваше Величество?
«В семь кругов ада. Любой из них подойдет».
— Полагаю, обратно, откуда пришли.
— Они пришли отовсюду. Как воробьи самые заурядные и распространенные птицы на свете, так и они — самые заурядные и распространенные по всему свету люди.
«Они заурядные, в этом мы сходимся».
— Вы видели, что только они сотворили со статуей Бэйелора Благословенного? Они осквернили эту площадь своими козами, свиньями и помоями.
— Помои можно смыть, и куда проще, чем кровь, Ваше Величество. Если площадь и была осквернена, то только казнью, которая состоялась здесь незадолго до этого.
«Он смеет тыкать мне в лицо Недом Старком?»
— Мы все о том сожалеем. Джоффри был юн и не столь мудр, как был должен. Лорд Старк должен был быть обезглавлен в другом месте, вне взора Бэйелора Благословенного… но не будем забывать, что он был предателем.
— Король Бэйелор простил тех, кто умышлял против него.
«Да король Бэйелор заточил своих собственных сестер, единственным преступлением которых была красота!» — Когда Серсея впервые услышала эту сказку, она направилась к колыбели Тириона и щипала маленькое чудовище, пока он не заплакал. — «Мне нужно было зажать ему нос и засунуть в рот носок». — Она выдавила улыбку.
— Король Томмен тоже простит воробьев, как только они вернутся по своим домам.
— Большинство из них остались без крова. Повсюду страдания… горе, и смерть. Прежде чем прийти в Королевскую Гавань, я обходил полсотни деревень, которые были слишком маленькими, чтобы иметь собственного септона. Я шел от одной деревни к другой, служа на свадьбах, отпуская грехи, именуя новорожденных. Теперь ни одной из этих деревень нет, Ваше Величество. На месте пышных цветущих садов теперь растут тернии и сорняки, и все обочины усеяны костьми.
— Война — чудовищная вещь. Все эти злодеяния работа рук северян и лорда Станниса с его демонопоклонниками.
— Некоторые мои воробьи говорят о бандах львов, которые их разоряли… и о Псе, который был лично вашим верным слугой. В Солеварнях он зарубил старого септона и обесчестил девочку двенадцати лет, невинное дитя, которое было обещано Церкви. Насилуя ее, он даже не снял доспехов, и разодрал и расцарапал ее плоть в кровь своей железной кольчугой. Когда он закончил, он отдал ее своим людям, которые отрезали ей нос и груди.
— Его Величество не может быть ответственным за каждое преступление тех, кто когда-то служил дому Ланнистеров. Сандор Клиган предатель и настоящее животное. Почему, вы думаете, я выгнала его со службы? Он теперь сражается на стороне Берика Дондарриона, а не за короля Томмена.
— Как скажете. Но можно спросить иначе — где же были рыцари короля, когда творились подобные вещи? Разве Джахаерис Миротворец, сидя на Железном троне, не поклялся однажды, что корона всегда будет опорой и защитой Церкви?
Серсея понятия не имела, в чем там клялся когда-то Джахаерис Миротворец.
— Поклялся. — Кивнула она. — И Верховный Септон его благословил и помазал на царство. И с тех пор это стало традицией для каждого нового Верховного Септона давать свое благословение королю… в котором было отказано королю Томмену.
— Ваше Величество заблуждается. Мы не отказывали.
— Но вы не пришли.
— Час еще не настал.
«Ты кто, священник или базарная торговка?»
— И что я могу сделать для того, чтобы этот час поскорее… настал?
«Если он посмеет требовать золото, я расправлюсь с ним так же, как разделалась с предыдущим, и подыщу для хрустальной короны достаточно благочестивого восьмилетнего мальчишку».
