Собака завиляла хвостом, а Мерибальд отер грязь с ног.
— Можем мы рассчитывать на ваше гостеприимство на эту ночь?
— Да, конечно. Сегодня вечером на ужин у нас тушеная рыба. Вам нужен будет утром паром?
— Если только мы не требуем слишком многого. — Мерибальд повернулся к своим спутникам. — Брат Нарберт — проктор ордена, поэтому он может говорить раз в семь дней. Брат, эти добрые люди помогали мне в дороге. Сир Хайл Хант — рыцарь из Простора. Паренька звать Подрик Пейн. Он — западник. А это — леди Бриенна, известная как Дева Тарта.
Брат Нарберт выпрямился:
— Женщина.
— Да, брат. — Бриена распустила волосы и позволила им упасть на плечи.
— У вас здесь нет женщин?
— Сейчас нет. — Ответил Нарберт. — Те женщины, что приходят сюда либо больны, либо пострадали, либо носят дитя. Семеро благословили нашего Старшего Брата даром исцелять прикосновением. Он вернул здоровье уже множеству мужчин, и женщин тоже, причем лечить некоторые недуги не брались даже мейстеры.
— Я не больна, не пострадала, и не ношу ребенка.
— Леди Бриенна — воинствующая дева. — Пояснил септон Мерибальд. — Она охотится за Псом.
— Правда? — Нарберт выглядел шокированным. — С какой целью?
Бриенна тронула рукоять Верного Клятве.
— С этой. — Ответила она.
Проктор некоторое время ее изучал.
— Вы… сильная для женщины, это верно, но… возможно, я должен проводить вас к Старшему Брату. Он видел, как вы проходили брод. Идемте.
Нарберт провел их по посыпанной галькой дорожке, потом через яблоневый сад к побеленным стенам конюшни с острой, крытой соломой крышей.
— Можете оставить своих животных здесь. Брат Гиллиам присмотрит за ними, накормит и напоит.
Конюшни на три четверти пустовали. С одного конца стояла дюжина мулов, за которыми присматривал кривоногий низкорослый брат, которого Бриенна приняла за Гиллиама. В дальнем конце, подальше от остальных животных стоял огромный вороной жеребец, взревевший при звуке их голосов и лягнувший дверцу своего стойла.
Отдав поводья брату Гиллиаму, сир Хайл смерил огромное животное взглядом.
— Великолепная зверюга.
Брат Нарберт вздохнул.
— Семеро посылают нам свое благословение, и те же Семеро насылают на нас свои испытания. Возможно, оно и прекрасно, но Улов определенно рожден и попал к нам из ада. Когда мы пытались пристроить его к плугу, он лягнул брата Роуни и сломал ему берцовую кость в двух местах. Мы думали, что кастрация смирит его скверный нрав, но… брат Гиллиам, не покажете нам?
Брат Гиллиам опустил капюшон. Под ним оказалась спутанная светлая шевелюра с тонзурой, и окровавленная повязка на том месте, где должно быть ухо.
Подрик охнул.
— Лошадь откусила вам ухо?
Лиллиам кивнул и вновь поднял капюшон.
— Простите меня, брат, — сказал сир Хайл. — Если б вы приблизились ко мне с ножницами, я бы откусил и второе.
Шутка не пришлась по нраву брату Нарберту.
— Вы рыцарь, сир. Улов — это тяжкое наказание. Кузнец дал людям лошадей, чтобы они помогали им в их трудах. — Он повернулся. — Если позволите, Старший Брат уже наверняка ожидает.
Склон оказался круче, чем выглядел с той стороны реки. Чтобы облегчить с него спуск, братья соорудили несколько пролетов деревянной лестницы, которая проходила мимо всех строений по склону холма. После длительного пути в седле Бриенна была рада возможности размять ноги.
По пути они прошли мимо нескольких братьев ордена в коричневых рясах, бросавших на них заинтересованные взгляды, но ни один из них не обмолвился ни единым приветливым словом. Один вел пару молочных коров в низкий сарай, крытый дерном, другой взбивал масло. На склоне, расположенном выше них, они увидели трех мальчишек, пасущих овец. Далее прошли мимо кладбища, на котором копал могилу один из братьев, который оказался крупнее Бриенны. Судя по тому, как он двигался, она догадалась, что он хромой. Одна из брошенных им лопат земли очутилась как раз у ног путников.
— Будьте внимательны, — предостерег их брат Нарберт. — А не то, септон Мерибальд, вы наедитесь тут земли.
Гробовщик опустил голову. Когда Собака подошла к нему, чтобы обнюхать, он бросил лопату и почесал пса за ухом.
— Он новенький. — Пояснил Нарберт.
— А для кого могила? — Поинтересовался сир Хайл, когда они продолжили путь по деревянным ступеням.
— Для брата Клемента, пусть Отец Небесный на своем суде рассудит его по справедливости.
— Он был стар? — спросил Подрик.
— Если считать, что сорок восемь лет уже старость, то да, он был стар. Но не старость его убила. Он умер от ран, полученных в Солеварнях. Он отвез немного нашего меда, который мы варим здесь, на продажу на городской рынок как раз в тот день, когда на город напали разбойники.
— Это был Пес? — спросила Бриенна.
