— Милости просим, пытайтесь, милорд, только сомневаюсь, что вы чего-нибудь добьетесь словами. Нужно штурмовать.
Было время, еще не так давно, когда Джейме, не колеблясь, настоял бы на том же. Он знал, что у него нет в запасе двух лет, чтобы ждать, пока Черная Рыба сдаст замок из-за голода. — Что бы мы ни делали, это нужно сделать быстро. Мое место рядом с королем в Королевской Гавани.
— Ясно. — Ответил кузен. — Не сомневаюсь, ты нужен сестре. Но почему она услала Кивана? Я думал, она сделает его Десницей.
— Он бы не принял это предложение. — «Он не настолько слеп, каким был я».
— Киван должен был стать Хранителем Запада. Или ты. Пойми, не то, чтобы я не был благодарен за оказанную мне честь, но наш дядя вдвое меня старше и куда искуснее в командовании. Надеюсь, он знает, что я никогда не добивался этого поста для себя.
— Он знает.
— А как там Серсея? Как всегда прекрасна?
— Блистательна. — «Непостоянна». — Золотая. — «Насквозь фальшивая, как золото дураков». — Прошлой ночью ему приснилось, что он застал ее трахающейся с Лунатиком. Он убил шута и выбил сестре зубы золотой рукой так же, как Григор Клиган поступил с бедной Пиа. Во сне у Джейме всегда было две руки: одна из золота, но она служила ему словно родная. — Чем скорее мы покончим с Риверраном, тем скорее я вернусь к Серсее под бочок. — Что Джейме станет делать дальше, он не знал.
Прежде, чем Хранитель Запада собрался в обратный путь, они проболтали еще час. Когда он, наконец, уехал, Джейме прицепил свой золотой протез, надел коричневый плащ и вышел прогуляться по лагерю меж шатров.
Не кривя душой, Джейме нравилась подобная жизнь. Он чувствовал себя куда лучше среди солдат в поле, чем при дворе. И его людям с ним тоже было хорошо. У одного из походных костров трое стрелков предложили ему разделить с ними жаркое из пойманного зайца. У другого молодой рыцарь спросил его совета, как лучше всего защититься от боевого молота. У реки он увидел, как пара прачек на мелководье сражаются друг с другом, сидя на плечах у солдат. Девушки были полупьяные и полуголые. Они с хохотом лупили друг друга свернутыми плащами под задорные крики дюжины зрителей на берегу. Джейме поставил медную звезду на блондинку, которая оседлала Раффа-Красавчика, и легко проиграл ставку, когда они оба рухнули с громким всплеском в камыши.
За рекой завыли волки, и сквозь заросли ивняка прорвался порыв ветра, заставив их ветви шевелиться и шелестеть. Джейме застал сира Илина Пейна в одиночестве у шатра за правкой своего двуручного меча.
— Идем, — позвал Джейме, и безмолвный рыцарь улыбнулся тонкой улыбкой. —
На выезде из лагеря их окликнул часовой. Джейме похлопал его по плечу золотой рукой.
— Не снижай бдительности. Вокруг бродят волки. — Они отправились по дороге вдоль Красного Зубца назад, к руинам сожженной деревни, которую проезжали днем. Здесь, среди почерневших камней, холодной золы и углей, они протанцевали свой полночный танец. Какое-то время Джейме держался молодцом. Он уже решил было, что возможно, его навыки действительно постепенно к нему возвращаются, и, возможно, сегодня ночью спать битым отправится Пейн.
Тут сир Илин словно подслушал его мысли. Он лениво парировал последний удар Джейме и бросился в атаку сам, загнав Джейме в реку, где из-за глины под ним стали разъезжаться ноги. Все закончилось тем, что он оказался на коленях с мечом немого рыцаря у горла. Его собственный меч оказался потерянным где-то среди камышей. В лунном свете оспины на лице Пейна казались размером с кратеры. Он издал клокочущий звук, который заменял ему смех, и поднял меч вдоль шеи Джейме, пока острие не оказалось точно между его губ. Только после этого он сделал шаг назад и опустил железо.
