Пир с драконами полностью

Потом она обратилась к мальчику:

— Береги этот токар, потому что он спас тебе жизнь. Если бы ты в гневе коснулся меня, то остался бы без руки. Ты ещё мальчик, и мы забудем о том, что здесь случилось. Тебе следует поступить так же.

Но когда он, уходя, оглянулся через плечо, Дени встретилась с ним взглядом и поняла: «У Гарпии появился новый сын».

К полудню Дейенерис уже изнывала от тяжести короны и жёсткой скамьи. Но поскольку её аудиенции ожидало ещё много народа, она не прервалась даже для трапезы. Вместо этого Дени отправила Чхику на кухню за лепёшками, оливками, фигами и сыром. Королева продолжала слушать просителей, отправляя в рот кусочки пищи и запивая их из кубка разбавленным вином. Фиги были отличные, оливки и того лучше, а вот вино оставляло во рту неприятный металлический привкус. Из мелкого светло-жёлтого местного винограда получалось удивительно плохое вино.

«Нам не следует торговать этой гадостью». К тому же, великие господа уничтожили лучшие виноградники вместе с оливковыми рощами.

После полудня к ней явился скульптор с предложением заменить стоявшую на площади Очищения голову огромной бронзовой гарпии на образ Дени. Она постаралась отказать ему со всей возможной вежливостью. В водах Скахазадхана выловили щуку неслыханного размера, и рыбак решил отнести эту рыбину королеве. Она восхитилась нелепым подарком и наградила рыбака увесистым кошелём серебра, а щуку отправила вниз на кухню. Медник преподнёс ей ослепительную кольчугу. Она приняла её с преувеличенной благодарностью. Кольчуга была сделана превосходно, к тому же полированная медь должна красиво блестеть на солнце, хотя в настоящем бою Дени предпочла бы сталь. Это знают даже молоденькие девушки, мало понимающие в войнах.

К этому времени терпеть туфли, присланные королем-мясником, стало совсем невозможно. Она скинула их и села, подогнув одну ногу под себя и покачивая второй. Эта поза была не совсем подходящей величественной королевской особе, но Дени устала быть величественной. От короны болела голова, а ягодицы занемели.

— Сир Барристан, — позвала она, — я поняла, какое качество больше всего необходимо королю.

— Смелость, ваше величество?

— Нет, — улыбнулась Дени, — железные ягодицы. Я всё время вынуждена сидеть.

— Ваше величество слишком много делает сама. Вы должны позволить своим советникам принять на себя часть ваших забот.

— Советников-то мне хватает, а вот подушек — нет. — Она повернулась к Резнаку. — Сколько осталось просителей?

— Двадцать три, если угодно вашему великолепию, и столько же жалоб. — Сенешаль заглянул в бумаги. — Один телёнок и три козы. Остальные, наверняка, окажутся овцами или ягнятами.

— Двадцать три, — вздохнула Дени. — Мои драконы не на шутку пристрастились к баранине с тех пор, как мы стали выплачивать компенсации пастухам. Их требования доказуемы?

— Некоторые приносят обгоревшие кости.

— Любой человек может развести костёр и зажарить ягнёнка. Обгоревшие кости ничего не доказывают. К тому же, Бурый Бен Пламм утверждает, что на холмах за городом водятся красные волки, шакалы и дикие собаки. Должны ли мы платить за каждую задранную ими овцу от Юнкая до Скахазадхана?

— Нет, великолепная, — поклонился Резнак. — Отправить обманщиков прочь или прикажете их высечь?

Дейенерис заёрзала.

— Никто не должен бояться приходить ко мне. — Она не сомневалась, что какие-то из жалоб выдуманные, но была уверена и в том, что большая часть из них — истинные. Её драконы слишком выросли, чтобы довольствоваться крысами, собаками и кошками, как раньше. «Чем больше они едят, тем больше становятся, — предупреждал её сир Барристан. — А чем больше становятся, тем больше едят». Дрогон улетал особенно далеко и мог легко проглатывать по овце в день.

— Выплатите им стоимость их скота, — приказала она Резнаку. — Но в следующий раз заставьте каждого жалобщика сперва явиться в храм Милости и поклясться священной клятвой богам Гиса.

— Будет исполнено. — Резнак повернулся к просителям. — Её величество королева приказала возместить вам ущерб за утраченный скот, — объявил он на гискарском наречии. — Явитесь завтра к моим помощникам, и вам заплатят монетой или товаром, по вашему выбору.

Решение было встречено мрачным молчанием.

«Они могли бы выглядеть и повеселее, — подумала Дени. — Они получили то, ради чего пришли. Как ещё им угодить?»

Когда все направились к выходу, один из просителей остался — бедно одетый приземистый мужчина с обветренным лицом и копной красно-чёрных волос, остриженных на уровне ушей. В руке он держал тёмный холщовый мешок. Мужчина стоял с опущенной головой, уставившись в мраморный пол, словно забыл, где находится. «А этому что от меня надо?» — удивилась Дени.