— Да, я его видел. Выглядит довольно одиноким. Харренхол пал. Сигард и Девичий Пруд тоже. Бракены поставлены на колени, и у них в Равентри заперт Титос Блэквуд. Пайпер, Вэнс, Мутон — все твои знаменосцы сдались. Остался один Риверран. Мы превосходим тебя в двадцать раз.
— Для превосходящих меня в двадцать раз людей нужно в двадцать раз больше еды. Как хорошо вы питаетесь, милорд?
— Довольно неплохо, чтобы просидеть здесь столько, сколько понадобится, пока вы за стенами не начнете голодать. — Он лгал смело, насколько мог, и надеялся, что лицо его не выдаст.
Но Черную Рыбу было не так просто провести.
— Возможно, просидите до конца своих дней. Наши амбары набиты доверху, хотя, боюсь, мы не оставили на полях ничего для наших гостей.
— Мы можем доставлять провизию из Близнецов, — парировал Джейме. — Или, если дойдет до этого, через плоскогорье с запада.
— Ну, раз ты так говоришь, тогда да. Я бы не стал сомневаться в словах столь прославленного рыцаря.
Насмешка в его голосе заставила Джейме вспылить:
— Есть и более простой способ решить наш спор. Поединок. Мой боец против вашего.
— А я все думал, когда же ты об этом скажешь, — рассмеялся сир Бринден. — И кто же это будет? Вепрь? Аддам Марбранд? Черный Уолдер Фрей? — Он наклонился вперед. — А почему бы не мы с вами, сир?
— Когда меня освободила леди Кейтлин, она взяла с меня клятву не поднимать руки против Старков и Талли.
— Очень удобная клятва, сир.
Лицо Джейме потемнело.
— Вы назвали меня трусом, сир?
— Нет. Я назвал тебя калекой. — Черная Рыба кивнул на золотой протез. — Мы оба знаем, что ты не сможешь сражаться этим.
— У меня две руки.
— Можно сказать, что калека и старик стоят один другого. Освободи меня от клятвы, данной леди Кейтлин, и мы встретимся лицом к лицу. Если побеждаю я, Риверран наш. Если ты, мы снимем осаду.
Сир Бринден расхохотался во весь голос.
— Даже если мне больше всего на свете хочется выбить золотой меч из твоих рук и вырезать твое черное сердце, твои обещания все равно ничего не стоят! Я ничего не выиграю от твоей смерти, кроме удовольствия от твоего убийства, но я не стану ради этого рисковать своей жизнью… даже если риск невелик.
Хорошо, что Джейме не взял с собой оружия, иначе он бы выхватил меч, и если его не зарубил бы сир Бринден, то уж лучники на башнях точно не промахнулись бы.
— Есть что-то, о чем мы могли бы договориться? — спросил он у Черной Рыбы.
— С тобой? — Сир Бринден пожал плечами. — Нет.
— Зачем же ты вообще пришел на переговоры?
— Осада — занятие скучное. Мне захотелось своими глазами посмотреть на твою культю, и послушать, какие ты придумаешь оправдания своим последним гнусностям. Они ничтожнее, чем я смел надеяться. Ты все время меня разочаровываешь, Цареубийца. — Черная Рыба развернул коня и направился обратно к замку. За ним с громким стуком опустилась порткулиса, ее железные зубья глубоко врезались в глинистый грунт.
Джейме развернул Честь и двинулся в долгий обратный путь к осадным порядкам в лагерь ланнистеров. Спиной он чувствовал направленные на него взгляды: людей Талли с укреплений, и Фреев — с другой стороны реки. — «Если они не окончательно слепы, то они понимают, что он наплевал на все мои предложения». — Придется штурмовать замок. — «Что ж, что для Цареубийцы еще одна нарушенная клятва? Так, немного дерьма до кучи». — Джейме решил первым оказаться на стене. —
В лагере Малыш Лью перехватил уздечку коня, а Пек помог спешиться. — «Они что, считают, что я полный калека, что не могу самостоятельно слезть с лошади?»
— Насколько преуспели, милорд? — спросил его кузен сир Давен.
— Никто не выстрелил в зад моей лошади. В остальном мои успехи мало отличаются от достижений сира Римана. — Он поморщился. — Теперь ему придется сделать Красный Зубец еще краснее. —
