Бриенна не смогла ничего ответить, только стояла, моргая. — «У каждого рыцаря есть шрамы», — предупреждал ее сир Гудвин, когда она просила его научить ее владеть мечом. — «Ты этого хочешь, дитя мое?» — Но ее старый мастер над оружием имел в виду порезы от меча, и никогда не мог предположить, что оружием могут послужить гнилые зубы Кусаки.
— Для чего перевязывать мои раны и вправлять кости, если вы все равно собираетесь меня вздернуть?
— Действительно, для чего? — Он поглядел на свечу, словно больше не мог выдерживать ее взгляд. — Мне сказали, в гостинице вы храбро сражались. Лиму не стоило оставлять перекресток без присмотра. Ему приказали оставаться поблизости, спрятавшись, и немедленно выступать, едва он заметит дым из трубы… но когда до него дошел слух, что у Зеленого Зубца видели направляющегося на север Бешенного Пса из Солеварен, он проглотил наживку. Мы так давно охотились за этой бандой… и все же, ему следовало дважды подумать. Вот так и вышло, что пока до него дошло, что скоморохи прошли по ручью, чтобы запутать следы, и оказались далеко позади него, прошло полдня, а потом он потратил еще больше времени, обходя походную колонну Фреев. Если б не вы, к тому времени, когда Лим с ребятами добрался бы до гостиницы, в ней остались бы лишь трупы. Вот, возможно, почему Джейн перевязала вам раны. Эти раны вы получили с честью, хотя и можете быть повинны в чем-то другом.
— А что вы думаете, я совершила? — спросила она. — Кто вы вообще такой?
— Когда все начиналось, мы все были людьми короля, — ответил ей человек. — Но люди короля должны иметь короля, а у нас его не оказалось. Когда-то у нас были братья, но теперь наше братство распалось. Если честно, я не знаю, ни кто мы, ни кем становимся. Единственное, что мне известно — наш путь темен. И огонь не в силах открыть мне, что лежит в конце пути.
— Огонь, — повторила она. И сразу все встало на свои места. — Вы мирийский жрец. Красный чародей.
Он оглядел свою обносившуюся рясу и жалко улыбнулся.
— Теперь скорее розовый. Я — Торос, прибывший из Мира, да… плохой жрец и еще худший чародей.
— Вы сражались вместе с Дондарионом. Лордом-Молнией.
— Молния появляется и исчезает, и более ее не видно. Так же с людьми. Боюсь, огонь лорда Берика покинул наш мир. Теперь вместо него нас возглавляет жуткая тень.
— Пес?
Жрец наморщил губы.
— Пес умер и сожжен.
— Я видела его. В лесу.
— Это был горячечный бред, миледи.
— Он сказал, что вздернет меня.
— Даже сны могут лгать. Миледи, как давно вы не ели? Вы, наверно, проголодались?
Она поняла, что так и было. В желудке ощущалась пустота.
— Еда… да, еда пришлась бы кстати, спасибо.
— Тогда садитесь. Мы еще поговорим, но сперва поедим. Ждите здесь. — Торос от свечи зажег факел и пропал в черной дыре под камнем. Бриенна поняла, что осталась в одиночестве в крохотной пещере. — «Вот только насколько?»
Она обшарила ее в поисках оружия. Ей сгодилось бы все, что угодно: посох, дубина, кинжал. Но она нашла только камни. Один великолепно подошел к ее руке… но она вспомнила Шепот и что случилось с Шагвеллом, когда он попытался бороться камнем против кинжала. Когда она услышала шаги возвращающегося жреца, она уронила камень на пол и села на место.
Торос принес хлеб, сыр и немного похлебки.
— Прошу прощения, — сказал он. — Молоко прокисло, а мед кончился. Провизии постоянно не хватает. И все же, это поможет вам подкрепиться.
Похлебка остыла и была жирной, хлеб черствым, а сыр засох. Но Бриенна никогда в жизни не ела ничего вкуснее.
— Мои товарищи тоже тут? — спросила она у жреца, проглотив последнюю ложку похлебки.
— Септона отпустили с миром. От него никакого вреда. Остальные здесь, ждут суда.
— Суда? — она нахмурилась. — Подрик Пейн всего лишь мальчишка.
— Он говорит, что он оруженосец.
— Вы же знаете, какие мальчишки хвастуны и выдумщики.
— Оруженосец Беса. С его собственных слов, он сражался в битвах. И даже убивал, если его послушать.
— Мальчишка. — Повторила она. — Имейте сострадание.
— Миледи, — начал Торос — я не сомневаюсь, что где-то в Семи Королевствах еще можно отыскать доброту, милосердие и прощение, но не ищите их тут. Это пещера, а не храм. Когда люди вынуждены жить, подобно крысам в темноте подземелья, очень скоро у них не остается жалости, как и молока и меда.
— А как же правосудие? Разве его можно найти в пещерах?
— Правосудие… — Торос горько улыбнулся. — Я помню правосудие. У него приятный вкус. Мы сами были правосудием, когда нас повел Берик, или в этом мы сами себя убедили. Мы были людьми короля, рыцарями и героями… но некоторые рыцари темны и полны ужасов, миледи. Война из всех делает чудовищ.
— Вы говорите, что вы — чудовища?
