— Сейчас, Петр. — Гуров счастливо улыбался, глянул через плечо вслед убежавшему в глубину самолета Стасу.
Там было темно. Стас не показывался.
— Мы их подпоили, они почивают. Стас добудиться не может. — Гуров протянул генералу тяжелый сверток. — Держи крепче, оружие.
Орлов передал оружие подошедшему полковнику.
— Привет, Лев Иванович! — Полковник вытянулся и козырнул. — Теперь мы все в твоем присутствии должны стоять только по стойке “смирно”.
— Я плевать хотел на устное распоряжение любого генерала, даже маршала! — громко говорил милицейский полковник с жезлом в руке. — Я нахожусь при исполнении служебных обязанностей и подчиняюсь лишь закону. Да! Вот у этих машин пропуска имеются, а у вас пропусков нет! Забирайте своих людей, полковник, и уматывайте с закрытой территории. И не угрожайте мне, иначе врежу дубинкой вам по лбу! И слово “мама” вы будете произносить через несколько дней.
Станислав стал рядом с Гуровым, глядя на Орлова, тихо произнес:
— Их убили. Стреляли в голову, в упор. Судя по температуре тела, еще при взлете.
Гуров, минуя трап, выпрыгнул на асфальт, догнал направлявшуюся к зданию группу летчиков, схватил командира за грудки.
— Не хватай, я не побегу! — произнес отрешенно командир. — Ребята, идите, я догоню. — Он взглянул в лицо Гурову. — Я не стрелял, но убийцу видел. И через самолет пропустил, и ключи дал. Сажай, мне уже все обрыдло. Я болтаюсь в петле больше тридцати лет. Ты в ней повиси, потом суди. Я здесь, никуда не денусь. — Командир разжал обмякшие пальцы сыщика и пошел догонять экипаж.
Орлов, утирая папахой мокрое красное лицо, откашлялся, сказал:
— Разбор полетов опосля. Сейчас благодарю за службу.
Шустрый Стас успел перехватить “Скорую”, подогнал ближе, подтолкнул санитаров к трапу.
— Ребята, на диване два трупа, заберите, позже все оформим.
Он оглянулся, пожал руки знакомым и незнакомым ментам, каждого поблагодарил.
— И все равно! Мы победили! — крикнул не очень радостно.
Заместитель министра генерал-полковник Алексей Алексеевич Бодрашов мерил огромными шагами свой кабинет, останавливался, хмыкал, разводил руками, время от времени поглядывая на сидевших за столом для совещаний Орлова, Крячко и Гурова. Орлов и Крячко были в форме, Гуров по укоренившейся давно привычке — в штатском очень элегантном костюме.
— Не знаю, что и делать! — Генерал-полковник махнул рукой. — Обнимать вас и целовать — сентиментально, орденов у меня нет. Слов нужных найти не могу. Пожалуй, только вчера я понял, как мне повезло, что я работаю с такими мужественными и профессиональными людьми. Ну, поздравляю! Ну, спасибо! А что убийц ликвидировали, может, и к лучшему. Не сочтите меня циником, друзья, но если бы вы сегодня взорвали бомбу под самой крышей? Не знаю... Россия не дом! Кровь из зубов, нам, каждому, необходимо упереться и дом удержать! Считайте меня малодушным. Дерьма вокруг нас много, все сразу не выгребешь. Сейчас они испугались, попрятались. Одни по-тихому уйдут сами, других мы со временем вытащим. Главное, в России настоящие мужики остались, и вы тому живое доказательство. Пять дней отдыха. А сейчас уйдите с глаз, я становлюсь завистником.
Он открыл тяжелую дверь, пропустил Орлова и Крячко, Гурова придержал.
— Скажи, Лев Иванович, ты счастлив?
— Алексей Алексеевич, человек, поднявший непомерный груз на нужную высоту и бросивший его на землю, счастлив? Я свободен! Возможно, это и есть счастье.
— Иди! — Генерал-полковник хлопнул тяжелой ладонью сыщика по спине и закрыл за ним дверь.
Они зашли в кабинет Орлова, на столе лежали изъятые пистолет и автомат. Орлов ткнул в них коротким пальцем, сказал:
— Эксперты работали ночью, все подтвердилось. Это то самое оружие. И пальцевые отпечатки на нем совпадают с отпечатками, снятыми с трупов. Убийство раскрыто, все уходит в прокуратуру, дело закрывают.
— Что с полковником Кондрашевым? — спросил Стас. — Неужто выскочил?
— Два дня назад послали в командировку в Красноярск, — ответил Орлов.
— Вряд ли вернется, — заметил Стас.
— Он имел неосторожность отправиться в вагон-ресторан и при переходе поскользнулся, — сухо ответил Орлов и взял лежавший на столе конверт. — А с этим что делать?
Гуров по привычке курил у открытой форточки.
— Мария стол накрыла, ругается.
— Оставлю. — Орлов убрал письмо в сейф. — Наш шеф — человек умный, но не шибко дальновидный. Письмишко со временем может ему очень даже пригодиться.
— Сними ксерокопии, — посоветовал Стас, — спрячь в другом месте.
— Лева, что бы мы без Стаса делали? — спросил Орлов.
— Я говорю, стол накрыт, — буркнул Гуров.
— Идите, догоню. — Орлов начал убирать со стола бумаги, секунду помедлил и положил письмо в карман.
Гуров и Стас ожидали генерала у лифтов. Когда в очередной раз кабина остановилась, из нее вышел седой полковник, кивнул, собрался пройти мимо, но задержался около Гурова.
— Я всю жизнь недолюбливал тебя. Лева, — сказал сквозь зубы.
— Я знаю, Иван, так бывает, — ответил Гуров.
— Обниматься не станем. — Полковник протянул ему руку. — Ты настоящий мужик.
— Надеюсь. — Гуров ответил на крепкое рукопожатие и слегка покраснел.