— Боги накажут тебя за ложь. Мы, простолюдины, почитали тебя как святого, а ты обокрал нашу семью! Ты знаешь, зачем, я здесь. Отдай мою сестру.
— Какую сестру?
— Всем, господин, видно было, что ты не спускал с нее глаз. Верни старикам их единственную радость! Отдай девушку.
— Молчи, ничтожный! Ты находишься в святом месте и оскорбляешь его служителей. Может быть, ты скажешь, как сюда попал? Ты просто грабитель, проникший в ночной темноте, а когда тебя поймали, сочиняешь сказки про какую-то сестру.
— Ты сам грабитель! — прозвенел в отчаянии голос Инара.
— Молчи, несчастный!
Рука Яхмоса, не всегда знавшая меру своей силы, толкнула дерзкого. Он упал головой на стену и последнее, что услышал: «Сгною в каменоломнях!»
В дверях уже толпились слуги. Они всегда рано вставали для уборки храма, садов и всяких помещений. Теперь они прибежали на непривычный шум и молча смотрели. Яхмос заметил их и угрюмо бросил:
— Сходите за врачевателем и унесите отсюда это ночного грабителя.
Широкими величественными шагами жрец удалялся с места неприятного происшествия.
Кто-то из слуг побежал за Джаджаманхом, остальные наклонились над бледным Инаром. Под ним расползалось по песку кровавое пятно.
— О, боги праведные! Это же наш скульптор! Он работал над нашим замечательным Аписом! Он, видно, сделал это ради сестры.
— Молчи! Не твое это дело, — прошептал второй слуга, оглянувшись вокруг.
— Жив ли он? Как ты думаешь? Что теперь буде?
Птахшепсес был весь поглощен работой. Он вырисовывал четкие красивые иероглифы на желтоватом папирусе. То был новый псалом, сочиненный Великим Начальником Мастеров для храма.
Увлеченный своим занятием, он не заметил Яхмос. Кошачья мягкая походка жреца всегда удивляла бесшумностью. Постояв, Яхмос требовательно, но почтительно проговорил:
— Да будет милостив к тебе Птах, святой отец!
Верховный жрец кивнул головой и, улыбаясь, пригласил сесть на кресло рядом. Яхмос сел и, не спуская глаз с Птахшепсеса, начал:
— Я пришел к тебе, святой отец, чтобы решить одно важное дело.
— Говори, слушаю. Но, может, повременишь до вечера? Мне хорошо работается.
— Нет, святой отец, это дело надо решить немедленно!
Зная настойчивый характер помощника, Птахшепсес с сожалением отложил свиток.
— В прошлую ночь, когда проходил наш тайный совет, в храме находился чужой и подслушивал.
Брови Великого Начальника Мастеров высоко полнились, глаза гневно сузились.
— Кто же разгласил, что будет тайный совет?
— Думаю, что никто из жрецов.
— А пойман этот преступник?
— Пойман мною.
— За такое полагается смертная казнь по законам Кемет.
— Я тоже так думаю, — лукаво потупил глаза Яхмос.
— Но кто этот преступник?
— Скульптор Инар из мастерской чати.
— Инар? — переспросил пораженный Птахшепсес. — Этот скромный юноша? Нет, он не похож на преступника. Зачем ему подслушивать? — Он испытующе посмотрел на своего помощника. — Я не хотел тебе говорить, но ведь слуги шепчутся о том, что ты прячешь по сестру. Верно, в поисках ее он и забрался в наши помещения. Это объясняет его поступок, но он будет наказан.
— Не буду отказываться, святой отец! Но девушка очень красива, и для блага храма я задался целью сделать из нее жрицу. Но она упряма и плохо воспитана, поэтому мне нужно время, чтобы ее подготовить. Ома будет украшением храма и привлечет для нас многие пожертвования.
— Может быть, ты и прав, но нужно делать не так, а с согласия ее и родителей. Ты должен это исправить. А юношу мне жаль, он не заслуживает такого.
— Именно ты, святой отец, не должен его жалеть.
— Ты странные речи ведешь, Яхмос! — с недоумением проговорил Птахшепсес.
Яхмос пристально, не мигая, смотрел выпуклыми черными глазами на собеседника.
— Нет, святой отец! Ты более других заинтересован, чтобы скульптор исчез.
— Но почему?
— Давно уже замечают, что он не спускает глаз с твоей дочери, и она отвечает взаимностью.
