— Видно, что эти выдохлись, у них самый тяжелый подъем, на высоту двести шестьдесят локтей. Отдам завтра приказ, чтобы сепы присылали новых людей, этих отпустим. Ко мне завтра придешь, выберем место для сброса мусора. Да, чтобы не забыть. Острие вершины закончишь гранитной пирамидкой, и в последнем слое камня высверлите круглое гнездо, и на каменный шип насадите пирамидку, да покрепче, наверху сильный ветер. Размеры узнаешь в моей мастерской.
— Будет выполнено, как приказано, великий господин.
Хемиун устал и в сопровождении Руи начал спускаться вниз.
Прошел год. Благодаря постоянной поддержке Руабена Инар сохранил силы. Постепенно притупилось горе. Его окружала новая семья товарищей, сумевших сохранить мужество и взаимную помощь. Но бывали дни, когда он впадал в отчаяние. Тогда Руабен старался найти слова ободрения:
— Потерпи! Пройдет еще немного времени, позабудется история с храмом, ослабнет надзор, и ты будешь свободным. Сделай хорошую вещь и проси за нее свободу. А там, может быть, и я сумею помочь.
— Печально томится мое сердце, и нет в нем надежды, — угрюмо говорил Инар. — И, помолчав, продолжал — Никогда мне не быть свободным в нашей стране. Всюду, где бы я ни был, клеймо раба, видимое каждому, сейчас же напомнит, что я всего-навсего каторжник и преступник. В нас всегда воспитывали презрение к рабам. Но только здесь я понял, что многие рабы более достойны называться людьми, чем наши высокочтимые жрецы, перед святостью которых преклоняется народ. Один Яхмос чего стоит, а ведь он собирается стать Великим Начальником Мастеров.
Инар многое передумал за это время. Прошлая жизнь казалась далеким, неправдоподобным сном. Иногда но сне он видел задумчивые глаза Тии. И тогда днем в каменной душной щели у него падал тяжелый молоток, и он, закрыв глаза, вспоминал ее. В дробном перестуке ударов, в шорохе падающей каменной мелочи он снова слышал ее мягкий печальный голос:
— Какое счастье быть с тем, кого любишь. Один только взгляд любимого человека приносит радость.
Осторожное, участливое прикосновение руки Эсхила возвращало его к суровой действительности. Он брал длинное полое медное сверло и вводил его вглубь скалы медленно и терпеливо. Стоя на коленях, он понимал, что избалованному нежному цветку, который назывался Тией, здесь не место. И нет теперь тоненькой девушки Тии. Есть молодая прекрасная княгиня Тия. И есть еще пожизненный раб Инар, с жесткими мозолями на руках, с черным измученным лицом и хмурыми глазами. Что между ними общего? И никогда, никогда не увидит он девушку, которая была его единственной любовью.
Эсхил, питавший к Инару особое расположение, заметил безразличие и душевную вялость у него. Терпеливый, видавший множество всяких невзгод в своей жизни, Эсхил не терял жизнелюбия и бодрости. Вечером он сумел найти нужные слова и ободрить Инара. На другой день скульптор сказал своему старшему другу:
— Давайте по очереди что-нибудь рассказывать вечерам. Сначала о своей жизни, потом кто что знает. Что-то человеческое будет у нас.
Эсхил ответил после долгого раздумья:
— Согласен. Но только после подготовки. Когда по ночам на стене стоит Псару, сбор невозможен, он слышит, как кошка, и глаза вроде кошачьих, в темноте видит. Присматривайся к страже. Подготовимся и будем собираться всем стражникам, всем Псару на зло.
После этого прошло около месяца, и группа рабов Пекрура стала собираться по вечерам.
Первый рассказчик — Эсхил — поведал о себе и свое острове Крит в Великой Зелени. Рыбак и отважный моряк, он смолоду плавал в чужие страны за хлебом, которого всегда не хватало на каменистом острове. В последнем несчастном плавании на корабль напали морские разбойники, все отобрали, людей продали в рабство.
После него Техенна рассказывал о себе. В раннем детстве он был угнан с матерью полчищами Снофру, опустошившими земли Ливии. С ужасом вспоминал поход через пустыню и изумление, когда вышли к Хапи, Никогда не видели так много воды. Рыжеволосый, как многие ливийцы, Техенна всю свою безрадостную жизнь терпел издевательства и пинки из-за этого цвета. Черноволосые жители Кемет не любили и боялись рыжего цвета. Он напоминал о песках пустыни, его считали приносящим зло. Инар про себя горько подумал, что больше всего зла принес Яхмос с черными волосами и в платье жреца. А этот запуганный, забитый человек и кошки не обидел. Только теперь его душа оттаяла среди друзей.
А потом тихий и беззлобный Пему рассказывал свою жизнь. В детстве лишился отца, раздавленного большой глыбой. В голодный год, спасая мать и младших детей, за зерно стал должником храма, но расплатиться так и не смогли, и Пему стал долговым рабом. Его — хорошего каменотеса— взяли на сооружение гробницы Хетепхерес. Когда ее заканчивали, был слух, что всех строителей убьют, чтобы не разглашали тайны грабителям могил. Но Хемиун всех отправил в Туру. Эсхил, внимательно слушавший, спросил:
— Где же гробница царицы?
— Там же, в старом некрополе, в Дашуре, возле Горизонта ее мужа Снофру.
— Уж не хочешь ли туда пробраться? — пошутил Инар.
