Валентина Васильевна, это письмо из рук в руки Вам передаст надежный человек, освобождающийся из Сима. Почтой воспользоваться не могу, так как не исключена нежелательная цензура со стороны КГБ и МВД, ожидающая письма Львовича к Вам. Итак, по просьбе Львовича, опишу все события по порядку. После того, как я послал Вам письмо с письмом для Горбачева, а Львович написал письмо А.Д.Сахарову, нас отправили в ПКТ на «Белый Лебедь». Меня, правда, чуть раньше. До приезда Львовича мне удалось войти в контакт с врачом ПКТ, таким же осужденным. С ним у нас сложились дружеские отношения, и мы вместе ждали приезда Львовича. Валентина Васильевна, я не буду рассказывать Вам, что такое «Белый лебедь», это займет много времени и места, да и боюсь Вы не поверите мне, до чего это жуткое заведение, где каждый человек рискует ежедневно быть убитым. Как сказал Львович: «Если я на свободе расскажу о «Белом Лебеде», мои друзья сочтут меня за сумасшедшего, несущего жуткий бред. Во всяком случае они мне не поверят». Так вот, вместе с доктором мы встретили Львовича в ПКТ, и тот положил его в санчасть, а потом добился вывода в больницу, где Львович пробыл чуть больше месяца. И вот приезжают туда из Прокуратуры СССР по просьбе А.Д.Сахарова. Приехали: Зам Генерального прокурора Союза, прокурор Пермской области и прокурор Соликамского р-на. Они приехали 01.II.89 года. Администрация ПКТ нисколько не насторожилась. Сами прокуроры Пермский и Соликамский вызвали только меня, а Зам Генерального вообще никого не вызывал, а гулял по территории ПКТ вместе с начальником Струковым. Мне же даже не заикнулись о моем письме Горбачеву, и я думал, что о нем ничего не знают. Меня спросили о Львовиче, где он работал, кем я брал его на работу к себе в цех. Длилась беседа в присутствии членов администрации ПКТ всего минут 10, не больше. Зато в самом ПКТ творилось самое невероятное: осужденных загоняли в камеру № 35, всем давали бумагу, ручки и при помощи угроз заставляли писать «объяснительные» для Зама, что в ПКТ все хорошо, всем довольны, все по закону, ничего противоправного. Всем хочется жить, а потому писали все. Потом пачку этих бумаг я видел на столе перед прокурором Пермской обл. А сам Зам Генерального не потрудился даже вызвать на прием хоть одного человека и спросить наедине, без администрации – добровольно ли писались эти бумаги? Потом они уехали к Львовичу в больницу, поговорили с ним минут 20. Сказали, что постановление в ПКТ его является незаконным, они его отменяют. Заверили Львовича, что на следующий день встретятся с ним обязательно, обо всем поговорят конкретно, и обманули, уехали в Москву, чего Львович никак не ожидал. 15.II.89 года Львовича в спешном порядке, одного, в неэтапный день отправили назад, на «Лебедь», хотя 14.II.89 ему дали группу инвалидности и лечащий врач сказала, что лечиться Львовичу придется очень долго, не меньше месяца. Однако на следующий день его срочно вывезли в ПКТ, где нас посадили в одну камеру с ним. Сидели вдвоем двое суток, обо всем поговорили, он написал Вам письмо, я отправил его нелегально, а Вы по этому письму приехали в Соликамск 11-12 декабря. Так вот, Валентина Васильевна, по приезде Львовича из больницы, его вызвал начальник ПКТ и сказал, что Зам Генерального нашел его жалобу необоснованной и приказал постановление в ПКТ не отменять. Кроме всего, здесь, в ПКТ, эти негодяи собрали комиссию местных «гиппократов» и хотели снять со Львовича инвалидность (!). Однако снова благодаря нашему доктору этого не сделали, но стали все равно заставлять работать. Львовичу помогали, хотя работа была и несложной, но не для него, т.к. у Львовича очень плохо действует правая кисть. Некоторое время мы не виделись, нас рассадили. Встретились только на работе 15 декабря. В тот день к нам пришел врач и сообщил страшную весть о смерти А.Д.Сахарова. Львович очень переживал его смерть. Он рассказал мне, что Вы приезжали в Соликамск, и Вам дали свидание, которое длилось 25-30 мин, из которых Вы половину проплакали. …В зону меня выпустили лишь 09.01.90 г., а через два дня поместили в ШИЗО (штрафной изолятор). Начальник так и сказал: «Это вам за письмо к Сахарову, который даже подох от ваших жалоб»… Пишу письмо в камере ШИЗО, очень темно, неудобно и в любое время могут увидеть меня за этим занятием, а значит – убить. Поэтому пишу неровно и грязно. Вы уж извините Бога ради. Далее Львович просил Вам передать, чтобы Вы ждали доктора в Москве. Он освободился и увез с собой ценнейший материал против «Белого Лебедя». Он тайно вел записи данных об осужденных, подвергшихся избиениям с тяжкими последствиями для здоровья. Списки искалеченных, изуродованных людей он привезет Вам, а Вас Львович просил свести доктора с компетентными людьми, которые могут поднять скандал по этому делу и передать его огласке через центральную печать…»
