Виолончельная женщина снова прошла мимо, улыбнувшись и кивнув Вале как старой знакомой. Теперь с одной стороны её тарелки лежала стопка телячьих языков, а с другой – высилась гора кусков красной и белой рыбы.
– Кто их зовёт на тусовки?
– Сами пролезают, это ж мафия. Потом сдают натыренный хавчик за бабло в прикормленный кабак.
Столик халявщиков был у самой двери, и, проходя мимо, Валя не увидела на скатерти ничего, кроме двух чашек кофе, потому что вышколенные официанты мгновенно убирали опустошённые тарелки.
– Валентина Владимировна! – лучезарно улыбаясь, вскочил мужчина из-за стола. – В преддверии Дня святого Валентина умоляю о совместной фотографии!
Валя не знала, как повежливей сказать, а Вика блеснула на него очками с простыми стёклами и предупредила:
– Я – личный фотограф, дайте визитку, получите фото.
Мужчина органично пошарил по карманам, «не нашёл» визитки, обезоруживающе развёл руками:
– Последнюю отдал вон тому директору банка, хочу взять у него интервью для нашего издания.
– А вы, голубчик, берите с собой побольше визиток. И перчатки берите, раз руками жрачку фасуете, а то все котлеты провоняют рыбой.
– Не понял, – не растерялся мужчина, сделав удивлённые глаза.
– Ещё как поняли, я ж вас весь вечер фоткаю, – делано- усталым тоном ответила Вика. – Ничего личного, редакционное задание. Мутим передачу про халявщиков.
– Опять не понял, – удержал лицо мужчина, видимо, был тренированный.
А виолончельная женщина метнула на Валю умоляющий взгляд, и рука её задрожала так, что чашка с кофе стала громко биться о блюдце.
– Она шутит, – успокоила Валя, ей стало безумно жалко женщину. – До свидания.
Вика обиженно засеменила за ней:
– Весь кайф мне обломала!
– Не знаю, кто хуже, Курильщиков, который всё оплачивает, или эти пройдохи? Может, они так семью кормят, а от Курильщикова не убудет.
– Сама на дозу пипл разводила, но стало прикольно, на какой ноте он сломается? Круто держался, ему б уползать по-пластунски, а он весь такой бэзандестенд. Коготь меня тоже учил: если с дозой поймали, бить будут, пытать будут, ни за что не сознавайся…
Перед Днём святого Валентина Викина мать снова позвонила по квартирной теме, и Валя снова предложила встретиться с юристом.
– Разве нельзя решить по-семейному? – спросила Викина мать, стараясь держать тон в рамках приличий.
– Я не член вашей семьи, – напомнила Валя.
– Мы дадим Вике денег на другую жилплощадь.
– Ей и звоните, – Валя ничуть не верила в подобную щедрость.
– Но всё решаете вы, – сказала Викина мать с неприязнью.
– Если всё решаю я, то купите Вике квартиру в две трети стоимости вашей, Михаил уступит ей свою долю. – Просматривание газет о продаже жилья научило Валю разговаривать суммами и квадратными метрами. – Сколько у вас метров?
– Вика не пользуется нашей площадью.
– Сейчас не пользуется, а выйдет замуж, я костьми лягу, чтоб отсудить для неё две трети, – пообещала Валя.
– Это ещё посмотрим! – не сдержалась Викина мать и бросила трубку.
Об этом разговоре Валя рассказала перед сном, когда легла, а Вика уже сняла свои дурацкие очки с простыми стеклами и сидела на кресле-кровати в умильной пижамке.
– Мамка думает, хрен обрезанный с ней по любви. Готова за это его мать с сестрой в Москву взять, а у него на родине своя Гюльчатай с выводком, – ответила Вика.
– А она не знает? – спросила Валя.
– Мамка никогда не знает, что ей невыгодно. – У неё появилось то угрюмое подростковое выражение лица, что было в начале общения. – Меня ж хачик распечатал! Ворвался в ванную, зажал и трахнул. Я была слива зелёная! Думал, по подъездам в ромашку играю, увидел, что целка, обосрался. А мамка мне б не поверила. Теперь его не боюсь, могу отомстить, а толку? Выгонит его мамка, с кем останется?
– Я знаю, – опустила глаза Валя.
– Откуда? – напряглась Вика.
– Во время ломки бредила, рассказывала.
– Фигасе! А чё не расспрашивала?
– Ждала, когда сама расскажешь…
Хотела было продолжить про то, что с девочкой из простой семьи в маленьком городке случается ровно то же самое, что и с девочкой из интеллигентной семьи в Москве, и никто не бывает за это наказан, но передумала.
– Миллиметра они у меня не получат, – прошептала Вика и заревела.
Валя вскочила с постели, села к Вике на разложенное кресло-кровать, обняла её:
– А ты сними про это кино.
– Лучше сама сделай про это передачу! – Глаза у Вики мгновенно просохли. – Я тебе сценарий сбацаю! Тётки зальют телики Ниагарой слёз!
– Господи, как я сразу не подумала? Конечно!
Валя удивилась, почему это не приходило ей в голову? Будет непросто уговорить Аду, но миллионы посмотревших женщин поймут, что ни капли не виноваты в том, что над ними надругались миллионы подонков.
– Знаешь писателя, фамилия вроде Маркса? – стесняясь, спросила Валя.
– Маркес уже не канает, чёткий пипл тащится от Борхеса.
– Купи мне Маркеса. Катя сказала, стыдно не прочитать.
– А ты правда не читала? – не поверила своим ушам Вика.
На следующий день Валя решительно набрала сотовый Горяева:
– Звоню поздравить с праздником моего тёзки!
