Включили старенький телевизор, по местному каналу шла местная реклама. Бритый мужик рассказывал про свой хозяйственный магазин, важно расхаживая по нему.
– Китч в России больше, чем китч, – заметила Вика, пытаясь разговорить Валю. – Сфоткаю здесь всё на память.
По центральному каналу шли новости, знакомая Вале по Останкино красавица Таня Худобина строгим голосом говорила:
– Всемирный банк одобрил сегодня займ в размере 200 миллионов долларов США, призванный профинансировать Проект по поддержке развития региональной социальной инфраструктуры в Российской Федерации…
– Как она это выговорила? – восхитилась Вика.
– По телесуфлёру.
– Предоставляемая Правительству РФ помощь направляется в Новосибирскую, Ростовскую и Кемеровскую области на создание новой практики финансирования…
Валя вспомнила, что Таня из Кемеровской области, подумала, что ей приятно объявлять о помощи родным местам и что, приезжая на родину, она, наверное, чувствует себя так же растерянно, как Валя сейчас.
В дверь настойчиво позвонили. На пороге стояла с трудом узнаваемая подружка Ленка, дочка того самого участкового дяди Коли. Располневшая, вульгарная, с несчастными глазами и в большом количестве золотых украшений.
– Валька, роднулька! – завизжала она, кинувшись к Вале. – Ну, рассказывай!
И затараторила со свойственным ей нахрапом:
– У нас-то работы ноль, фабрика стоит. Раньше всё делали: миткаль, бумазею, сатин, коленкор, мадаполам, ситцев море! Сперва тканью зарплату давали. Бабы постельные комплекты шили, к поездам носили торговать да на шоссе к дальнобойщикам. С шоссейными проститутками в рядочек стояли! Всю трассу опостелили, бельё брать перестали. Бабы по другим городам поехали. А там, где своя ткацкая фабрика, от таких же баб по башке получили. Теперь завезли на фабрику китайцев, они там клеят или штопают, спят прямо в цеху. Нам врут, что один фабрику продал, другой купил, третий начинил, а мы как овцы, который год без зарплаты.
– Как без зарплаты? А семья? – удивилась Валя.
– То-то и оно-то! Сын у меня плохой на голову, дочка – с больной кровью! Муж был да сплыл. Я б, Валь, по вагонам давно просила, когда б не отцовы друзья, – причитала она. – Дали подъёмные, научили челночить. Весь мир, считай, объехала: Турция, Китай, Эмираты! Как чурка с глазами: разговорник открою и леплю!
– Не страшно? – спросила Валя.
– Страшно! Глаза боятся – руки делают. Турки – мужики ласковые, китайцы – вежливые, арабы – звери. Чуть что – в полицию, мол, проституцией приехала заниматься! А какая с меня проституция? Я – проститутка по тряпкам да по цепочкам!
– Сама здорова?
– Почка опустилась. Такие тюки таскать ни одна верблюда не выдержит! Надо теперь через всю спину дырку делать, мышцы вынимать, шить из них мешок, туда почку х….чить! Представляешь?
– Ужас!
– А здорово ты им там! В телевизоре! – Она вдруг замолчала на секунду и пристально глянула Вале в глаза. – Вот думаю-думаю, понять не могу, ну, чем ты лучше меня? И дочка у тебя ладненькая! И в телевизоре сидишь! И мужики крутые! В чём, Валь, секрет?
– Небесный диспетчер, наверное, решает, – неохотно ответила Валя, почувствовав агрессию одноклассницы.
– С бабами судачим, чего в тебе такого в Москве разглядели? И отец у тебя пьянь, и мать – гулящая, – переход был настолько неожиданным, что Валя оцепенела.
– Вы злоупотребляете нашим гостеприимством! – подоспела Вика.
– Ты помолчи, – отмахнулась гостья. – То ли дело мои! Мать – икона, отца – сама знаешь, кабы не он, твой бы вас до смерти забил. Хоть бы когда из Москвы «спасибо» написала. Убили его бандиты за правду…
– Аудиенция закончена! – Вика встала между Ленкой и Валей и показала на дверь.
– Сопливку свою укороти, – поморщилась гостья.
– Лен, ты пришла оскорблять моих родителей? – нахмурилась Валя.
– Чего я такого сказала? Весь город знает, за что ей эту квартиру дали! – Ленка была неподдельно изумлена. – Я ж как подруга к подруге пришла. Дочку мою надо в Москве лечить. Если из благодарности моему папаше не хочешь, деньгами заплачу.
– Уходи, Лен! Вот бог, а вот порог! Попробуй научиться разговаривать с людьми нормально, – сухо ответила Валя.
– С тобой теперь надо как с министром, что ли? – вытаращила она глаза и попятилась. – Правду говорят, что люди в Москве сволочеют!
В дверях нарисовалась соседка с бледной молодой женщиной.
– Легка на помине! – с неприязнью посмотрела соседка на Ленку. – Тебя тут не хватало.
– Конечно, не хватало! Я этот притон прикрыть обещала, то-то ты покупательницу сразу нашла! – заорала Ленка в ответ.
– Будто кто твою дочку сюда силком таскал! Тут её хоть в тепле того… – откликнулась соседка в боевой позе руки в боки. – Я, Валюшечка, один раз ключи родственнику дала, так на весь город раззвонили.
– Родственнику? Стыд не дым, глаза не выест! Все мужики, кто силу не пропил, через этот диванчик в Берёзовой Роще прошли! Думала, будет шито-крыто? – Ленка подошла к двери и тихо-тихо сказала: – Думала, Валь, хорошо встретимся, передачу на телевидении про моего папашу сделаешь.
