Но нельзя быть добрым драконом! Драконы не бывают добрые. И процесс перерождения затрагивает неизбежно не только тело, ни и душу. У нее тоже вырастают когти и хвост.
Я не рыцарь. Не Ланселот. Я всего лишь еще один дракон. Такой же точно. Только более крупный. Более сильный. А значит — и еще более жестокий. Еще более безжалостный! Ибо жестокость у драконов — это и есть их сила. И если я перестану быть жестоким — на мое место придет другой. Который сожрет меня.
Нет! — Паутов медленно покачал головой. — Есть черта, которой я не переступлю! Я не буду покупать победу такой ценой. Не стану превращаться в дракона. Я останусь человеком. Я подыму свой меч, и я стану сражаться со злом. Но — в образе человека!
Референдум — да, но гражданская война — нет. Я не буду биться с драконом его методами. Не стану призывать на помощь дьявола.
И если я действительно погибну — что ж, значит, я просто слишком слаб. Не Георгий-победоносец. А всего лишь его предтеча. Всего лишь один из многих.
Но я умру человеком! Спасу свою душу. Я один раз уже чуть не потерял ее и не хочу терять во второй. Теперь я знаю, что это такое. «Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?»
Ни-ка-кой! Решительно никакой. Это уже вообще будет не человек. Это будет — дракон.
Через день все российские газеты вышли с огромными заголовками.
«Паутов бежал из-под стражи!.. Где сейчас Сергей Паутов?.. Как погода на Карибах?.. Хорошо быть мультимиллиардером!..»
— Новость дня! По всем каналам передают! — негромко сказал сидевший за рулем неприметного вида мужчина в штатском, сделал радио потише и мельком взглянул на своего спутника. Тот промолчал, все так же безучастно глядя на дорогу.
— Не нравится мне что-то все это!.. — помявшись, снова нерешительно начал первый мужчина. — Как бы нас самих теперь… Как нежелательных свидетелей. Такое дело громкое!.. Шуму-то сколько!
Его сосед молчал по-прежнему. Но сидевший за рулем не успокаивался.
— Слушай, а у тебя у самого-то паутовки есть? — после паузы вновь спросил он.
— Есть… — процедил наконец сквозь зубы его неразговорчивый собеседник и зло сплюнул в окно. — И у тещи еще целый мешок. Звонила вчера…
— Вот жизнь! — сокрушенно покачал головой водитель. — И у меня есть… Сволочи!! — неизвестно к чему ожесточенно добавил он и резко прибавил газа.
Через три месяца после исчезновения Паутова государство выпустило ГКО — государственные краткосрочные облигации. Фактически это была та же схема Паутова, только слегка лишь подретушированная и видоизмененная. Чтобы сходство не слишком уж бросалось в глаза.
Идеи Паутова оказались очень живучими. Государство приступило к строительству своей собственной пирамиды.
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Разве тот человек поступил неправильно? Написано же: «Возлюби ближнего своего».
И ответил, усмехнувшись, Люцифер Своему Сыну:
— «Ближнего»! Только ближнего! Семью, друзей… Но не всех же подряд!
И опять спросил у Люцифера Его Сын, весьма удивленный:
— А разве под «ближними» не подразумеваются именно все?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Тогда почему же в остальных заповедях говорится просто: не убий! не укради! Там, где речь идет именно о всех?
И ничего не ответил тогда на это и задумался Сын Люцифера.
И настал шестьдесят шестой день.
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Можно ли построить рай на земле?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Можно. Только он будет очень хрупок, этот рай. Ведь строить его придется из стекла.
«И не войдет в него ничто нечистое».
«Nihil supra Deos lacesso».
(«Ни о чем больше я не прошу богов» — лат.)
— Спасибо, все было очень вкусно! — Русин встал из-за стола и направился к себе в кабинет, бросив на ходу повару: Как у нас сегодня? Без изменений?
— А какие изменения, Вадим Евгеньевич? — пожал плечами тот, вытирая полотенцем руки и подобострастно глядя в глаза Русину. — Они уже звонили утром, все нормально.
— Ну, и хорошо! Сколько привезут? Двух?
— Да, конечно! Вы же двух сказали, — сразу же засуетился повар, испугавшись, по всей видимости, что он что-то там перепутал или недопонял.
— Да нет, нет, все правильно! Я просто так спросил, — успокоил его Русин, выходя с кухни. — Ладно, я пошел. Вернусь где-то часов в 9, как обычно. Спиртное им только не давай, ни капли. Видео пусть сидят смотрят. Или телевизор. И ванную проследи, чтоб приняли. Сам, в общем, знаешь.
— Да-да, Вадим Евгеньевич, я все сделаю, не беспокойтесь! — повар стоял чуть ли не навытяжку и ел глазами начальство.
— Ну, и слава богу! — похвалил его напоследок Русин, кивнул и вышел.
