Ключи были только у Николаса и у Драго. Кому нужно было попасть в квартиру, отправляли им сообщение: “Вы дома?” Логово должно стать началом всему, так считал Николас. Это был их собственный дом, мечта любого подростка. Место, куда можно принести заработанные деньги, спрятать их в укромном месте. Припрятать, вынуть, пересчитать. Накопить. Вот что главное. Мараджа был уверен: серьезные дела можно начинать, когда есть сбережения, когда есть единая команда и логово, общее для всех. Так рождается семья. Так сбывалась его мечта: банда, паранца.
– Сколотим свою банду. Зачем под кого-то прогибаться? Будем действовать сами.
Все молча слушали Николаса. Пытались понять, как это – действовать самостоятельно, не имея оружия, ни черта не имея. В том числе авторитета – об этом, без сомнения, свидетельсвовали их детские черты.
Их считали детьми, да, собственно, они ими и были. И, как все, кто только вступает в большую жизнь, они не боялись ничего. Взрослые для них – стариканы, покойники, хлам. Единственное их оружие – звериные инстинкты человеческих детенышей. Звереныши и есть – скалятся, рычат, лишь бы напугать!
Жестокость, только она заставит считаться с ними тех, кто действительно вызывает страх и уважение. Они ж дети, ну и пусть! Завоевать авторитет. Создать хаос и править в нем: безбашенные, отвязные, без четкой системы координат.
– Мы сможем, у нас есть это… и эти тоже есть.
Николас достал из кармана пистолет. Вот она, главная задача – раздобыть оружие, завоевать авторитет.
– Николас… – Агостино перебил его. Кто-то должен был это сделать. Николас ждал такого момента. Ждал, как поцелуя, которым Иуда указал на Христа. Кто-то должен взять на себя смелость выразить сомнения. Стать козлом отпущения, ведь ясно же, что выбора нет, ты не можешь всегда взвешивать: за или против. Группа должна дышать в такт, а ритм дыхания и потребность в кислороде задает он, Николас.
– …Нико, ты уверен, что мы сами без проблем сколотим банду? Чтоб мне сдохнуть, Нико, надо получить согласие. Вот именно, все думают, что у нас в Форчелле никого не осталось, но если мы сойдемся с Капеллони, начнем подручными. Каждый сможет заработать, а потом потихоньку займем свое место.
– Послушай, Спичка, такие, как ты, мне не нужны, убирайся…
– Нико, я, может, не так объяснил, я хотел сказать…
– Да все я понял, Спичка, вот только нам с ними не по пути.
Николас подошел к Агостино, шумно втянул носом воздух, и плюнул ему прямо в лицо. Агостино не из робкого десятка и хотел ответить, но Николас вовремя увернулся. Они пристально посмотрели друг другу в глаза. Этого было достаточно.
– Ты просто ссышь. Трусы мне не нужны. Если сомневаешься, убирайся, – продолжил Николас.
Агостино знал, что многие разделяют его опасения, не только он считал, что сначала нужно договориться с боссами. Этот плевок в лицо был не просто унижением, это было предупреждение. И касалось оно всех.
– Вали отсюда, тебе тут не место.
– Вы просто куча дерьма, – ответил пунцовый Агостино.
– Ладно, Спичка, уходи, а то хуже будет… – вмешался Зубик.
Агостино не собирался никого предавать, но, как Иуды всех времен, оказался орудием в руках судьбы: уходя, он невольно подсказал Николасу следующий ход.
– Думаете, что сколотите банду с тремя ножами и двумя хлопушками?
– И одной хватит, чтоб пустить тебе кровь! – взорвался Николас.
Агостино выставил средний палец и помахал им перед лицами тех, кого еще совсем недавно считал своими братьями. Николас выставлял его за порог с тяжелым сердцем: жаль расставаться с тем, кого ты знаешь с самого детства. Вместе гоняли мяч, вместе ездили на соревнования. Всегда рядом, как настоящие братья. Но так уж вышло, нужно было прогнать его. Выбросить губку, впитавшую в себя все страхи группы. Агостино хлопнул дверью, а Николас продолжал:
– Слышь, братва, а этот сопляк прав. Какая там банда с ножами и хлопушками…
И те, кто еще минуту назад готовы были сражаться старыми ножами и ржавыми пистолетами, сразу сникли.
– Выход есть, – сказал Николас, – или меня убьют, или раздобуду арсенал. И тогда порядок, парни: будет оружие, будут и законы, потому что, чтоб я сдох, без законов мы слабаки и куча дерьма.
– Разве мы против? Мы только за, Нико.
– И еще клятва, без нее никак. Надо поклясться чем-то важным. Смотрели фильм “Камморист”[28]? Классный фильм, посмотрите. Там Профессор в тюрьме дает зарок. Найдите, посмотрите на Ютубе: нам тоже так надо. Крещение кандалами и цепями. Кодекс чести, омерта. Пусть хлеб для предателя станет свинцом, а вино – ядом. Даже если прольется кровь, не надо бояться, ничего не надо бояться.
Говоря о клятвах, о чести, Николас думал о другом: от этих мыслей было ему не по себе и урчало в животе.
