– Сукин сын, забрался ко мне в дом и меня же объедаешь.
– Ты о чем? Я ничего не сделал, ничего, слышь, Обезьяна!
Он все еще сидел на стене и снова повернул голову, потому что Обезьянодог кричал ему прямо в лицо. Николас и Драго преградили ему дорогу справа и слева. Сзади только яма.
– Ничего? Ну, сюда смотри, – не унимался Обезьяна, открыв на своем смартфоне фотографию. – Узнаёшь, кто это? Узнаёшь кто?
Мальчишка попытался оттолкнуть Драго и Николаса, но те схватили его, заломив ему руки за спину. Обезьянодог сунул телефон в задний карман брюк и сделал знак освободить пацана. Погода портилась, облака закрыли луну, не позволив ей освещать эту сцену. Даже овцы перестали блеять. Ночную тишину нарушало лишь дыхание парней и тяжелое дыхание их пленника. Он больше не пытался спорить, это не та ситуация, из которой можно выйти с помощью слов. Обезьянодог приготовился, потоптавшись на неровной земле, и толкнул парня так, что тот упал в яму. Не дожидаясь, пока он поднимется, Обезьяна достал пистолет и выстрелил туда, куда он решил послать первую пулю. В лицо. Но попал в скулу. Такой выстрел обезображивает, заставляет кричать от боли, но не убивает. Мальчишка в яме просил прощения, умолял о пощаде. Захлебывался словами, смешанными с кровью, которая текла в горло, когда он пытался перевести дыхание. Только сейчас Николас заметил на руках Обезьянодога латексные перчатки и инстинктивно вытер ладони о ткань брюк.
– Ты выстрелил мне в лицо! – кричал тот в яме. – Какого черта?
Но Обезьянодог еще не закончил. Одну за другой он всадил в него еще две пули, в колено и в живот. Николас невольно подумал про Тима Рота и Харви Кейтеля[59], и еще о том, как долго может продолжаться это мучение. Сколько крови содержится в человеческом теле? Он попытался вспомнить, сколько, но его мысли прервал последний выстрел Обезьяны. Пуля попала мальчишке прямо в глаз.
Они потратили час, чтобы зарыть яму лопатами, найденными за старым домом. Овцы снова заблеяли.
В последнее время Дамбо и Кристиан виделись редко. А потом вообще перестали, неожиданно дружба, при которой целыми днями можно было ничего не делать, но вместе, прекратилась. Кристиан ни о чем не спрашивал Николаса: банда, наркотики, оружие – обо всем Николас рассказывал сам, что хотел и когда хотел. Так уж повелось, но Кристиан всегда знал, что тот день, когда брат пригласит его на какую-нибудь крышу, чтобы потренироваться в стрельбе по спутниковым тарелкам, не за горами.
Кристиан лежал на кровати и писал Дамбо очередное сообщение, когда Николас вошел в спальню. Его сообщений друг даже не читал, галочки сбоку не окрашивались. Это странно, обычно Дамбо часто проверял телефон.
Николас вошел в комнату, как всегда – толкнул дверь плечом, потом закрыл ногой, – и прыгнул на кровать. Если бы они вытянули руки, каждый со своей кровати, они могли бы коснутьмя друг друга кончиками пальцев. Кристиан повернул голову – чеканный профиль брата смотрел в потолок. Николас закрыл глаза, и Кристиан сделал то же самое. Так они и лежали какое-то время, прислушиваясь к дыханию. Тишину нарушил старший, шумно стаскивая ногами свои
– Черт побери! Этот Обезьянодог меня достал, – сказал Николас. Он произнес “достал”, как будто выдохнул лишний воздух. Как будто хотел выпустить что-то, что ему мешало. Кристиан покосился на брата, тот лежал неподвижно, только губы время от времени шевелилсь, словно подыскивая нужные слова. Кристиан снова уставился в потолок и попытался сосредоточиться на своем теле. Нет, ничего не получалось.
Он хорошо знал историю Обезьянодога, Кристиан. Только эта история его не касалась. Это была история войны, армий, маневров, в которых он не участвовал. На битвы уходил брат в шлеме и доспехах, иногда вооруженный щитом и мечом. Кристиан же оставался дома, где, бывало, соорились мать с отцом, и ждал вестей с поля брани, с городских улиц. В последнее время все очень быстро менялось. Банда Николаса выросла, теперь они занимались героином клана Аканфора из Сан-Джованни-а-Тедуччо. Героином Обезьянодога. Кристиан все хотел спросить, откуда такое прозвище, но не решался, возможно, чтобы не разрушить образ, созданный новым королем Сан-Джованни. Этакий покемон, наполовину собака, наполовину обезьяна, быстро бегает, умеет ловко лазать. Вообще-то контакт с Обезьяной был удачно налажен как раз благодаря Дамбо. Дамбо год провел в тюрме Низида, но не раскололся, никого не выдал – там они и познакомились. Эту историю Кристиан тоже слышал миллион раз, и каждый раз, когда ее рассказывал сам Дамбо, пока они кружили по городу на его скутере “Априлиа Спортсити” или курили косяк, он добавлял к ней новые детали.
– Он просто дерьмо, – повторил Николас. Кристиан снова посмотрел на брата – тот лежал на кровати, не меняя положение, – и сразу отвернулся, он не хотел, чтобы брат это заметил.
