– Не знаю, – покачал головой Чупрун. – Ты считаешь, что найденный тобою вчера клочок фотографии был оторван от портрета Маши Зуенко?
– Это сразу объяснило бы поведение Антона. Скорее всего, воспоминания о Маше до сих пор приводят его в невменяемое состояние. Представь, что некто поднес к окну портрет девочки и осветил его карманным фонариком. Антон оборачивается, видит глядящее на него из темноты лицо убитой подружки, съезжает с катушек и прыгает в окно. Весьма логичное предположение.
– Я позвоню приятелю из архива. Попрошу его выяснить насчет родинок и перезвонить.
– И еще одно. Вы уже провели обыск в доме Бублика?
– Пока нет. От тебя я поеду прямо туда.
– Сделай мне еще одно одолжение. Перед тем, как погиб Максим, я обнаружила на ограде террасы, расположенной перед окном его спальни, кусочек синего трикотажа. Ты не мог бы посмотреть, нет ли у Бублика синей футболки с дырой? Я подозреваю, что он мог следить за Жанной и пробраться на территорию Светояровых.
– И ты только сейчас мне это говоришь? – обжег меня инквизиторским взглядом Колюня. – С чего ты взяла, что Иннокентий находился той ночью в Нижних Бодунах?
– Это всего лишь предположение. Сыщицкая интуиция.
– Так я тебе и поверил! – опер яростно нажал на газ и вырулил в крайний левый ряд, "подрезав" навороченный черный джип. – Раньше ты не упоминала ни о каком обрывке ткани. Какого черта ты скрываешь улики?
– Не скрываю, а забыла. Такое с каждым может случиться.
– Только не прикидывайся склеротичкой. Я тебя знаю, как облупленную. Где кусок ткани?
– Дома. Напомни, и я тебе его отдам.
– Вот арестую тебя за чинение препятствий расследованию – будешь знать, – пригрозил Колюня.
– Не арестуешь, – беспечно ответила я. – Тебя тогда совесть замучает.
* * *
Полноценно насладиться трапезой Колюне так и не удалось. Он успел лишь вдохнуть неповторимый аромат разогретых пирожков пигодя и окинуть предвкушающим взглядом пиалы с ростками маша и фаршированными баклажанами, как сотовый телефон в его кармане пронзительно зазвонил.
Судя по выражению лица опера, разговор был не из приятных. Выразительно матюгнувшись, Чупрун бросил телефон на стол.
– Начальство? – сочувственно поинтересовалась я.
– Чертов банкир, – проворчал Колюня.
– Ты имеешь в виду отца Бублика?
– Кого же еще? Все свои связи задействовал. Такую волну погнал – только держись. Полковнику моему хвост накрутил, а он, соответственно, мне – мол, где находишься, чем занимаешься и все такое прочее. Срочно требует к себе на ковер.
– Срочно – понятие растяжимое. Не пойдешь же ты к начальству на голодный желудок. Так и язву заработать недолго.
– Все удовольствие поломали, гады, – вздохнул опер. – Это же не гамбургер из Макдональда, чтобы на бегу его в рот запихивать.
Чай Колюня допивал уже на ходу. Бросив в рот последнюю конфету, он вскочил в машину и резко газанул, успев напомнить, чтобы я из дома не высовывалась и на всякий случай вызвала для охраны пару знакомых телохранителей.
Я постояла на дороге, провожая взглядом "жигули" опера, а потом вернулась в дом, на всякий случай заперла двери на все замки, взяла чашку жасминового чая, конфеты и со всем этим хозяйством отправилась в спальню.
Мелси не отставала от меня не на шаг. Корыстное животное вслед за мной забралось на кровать и улеглась рядом, якобы случайно уронив на коробку с конфетами морду с подрагивающими от возбуждения усами.
Теперь, когда я находилась на своей территории, ситуация уже не казалась мне столь угрожающей. С чего я вдруг решила, что тип, пристреливший Бублика, собирается заодно прикончить и меня? Скорее всего, стрелял тот же самый человек, что подкинул мне видеокассету и вставил "жучка" в телефон. Если бы он хотел меня убить, то вполне мог сделать это ночью.
Интересно, зачем он подкинул мне улику, компрометирующую Антона? Рассчитывал, что я передам видеокассету правоохранительным органам? Было бы проще отправить ее по почте.
Ничего путного в голову не приходило. Может, этот тип вообще сумасшедший, и подбросить мне кассету ему посоветовали живущие у него в ботинках маленькие зеленые человечки с Тау-Кита?
Гадать можно было до бесконечности, и я решила не растрачивать силы впустую, а лучше еще раз внимательно просмотреть кассету – вдруг замечу какую-либо деталь, которая поможет идентифицировать подружку Антона.
Чтобы не упустить что-либо важное, я нацепила очки и, не забыв прихватить с собой конфеты, переместилась на самый край кровати, поближе к экрану телевизора. Первый просмотр ничего не дал. Никаких имен, мест или событий, способных навести меня на след девушки, не было упомянуто. Я вздохнула и поставила пленку сначала. Сыщики в детективах всегда так делают – прокручивают одну и ту же сцену сотню раз подряд, и в конце концов их осеняет гениальная догадка.
В том, что после сотни просмотров на меня снизойдет озарение, я сильно сомневалась – это ведь не кино, а реальная жизнь, да и матушка-лень не располагала чересчур напрягаться.
"Прокручу еще разок – и хватит", – решила я.
