Отложив встречу с милицией, я осторожно опустилась на корточки и стала внимательно исследовать землю. Блестящая белая поверхность зуба должна быть хорошо заметна в лунном свете.
Подвеску я отыскала довольно быстро. Рядом с ней валялся клочок бумаги. Наличие мусора на участке удивило меня — вчера я успела убедиться, что сад Светояровых содержится в идеальной чистоте. Подобрав обрывок, я поняла, что некогда он был частью плаката или фотографии. Разобрать, что на нем изображено, я не могла — было слишком темно, но на просвет заметила четыре небольшие дырочки. Их конфигурация была мне отлично знакома. Отметины подобной формы частенько оставляли у меня на руке клыки не в меру разыгравшейся Мелси.
Я вспомнила, как Харлей прыгал на бандита, пытаясь вырвать у него из рук какой-то цилиндрический предмет. Может, это была свернутая в трубочку картинка, от которой дог оторвал уголок?
Я сунула находку в карман, повесила на шею акулий зуб и направилась к воротам.
Мужчина, с которым беседовала тетя Клава, оказался не милиционером, а врачом.
Только сейчас я сообразила, что Антон при падении мог получить серьезные травмы.
— Оклемалась уже, болезная! — прокомментировала мое появление нянька Светояровых. — А ведь лежала, как труп. Я уж думала, конец тебе пришел.
— Как Антон?
— В крови весь, порезался, да еще головой ударился. Я как могла его перевязала и доктора вызвала, Семен Палыча. До кровати хотела довести, но не смогла, одеялом укрыла, так Антоша на улице и лежит.
— Как это случилось? — спросил врач, торопливо шагая за указывающей дорогу тетей Клавой. — По телефону вы толком ничего не объяснили.
— Бандит какой-то в дом забрался, — взволнованно затараторила нянька Светояровых. — Антошу в окно выбросил, а потом Ирину по голове шарахнул. Я, правда, всего не видела, выбежала на крик, заметила какого-то типа в черном, ударившего ее, но он убежал, а потом я нашла Антошу под окном, всего в крови и тоже без сознания.
— Антона никто не выбрасывал, — вмешалась я. — Мы были на кухне, и он внезапно бросился в закрытое окно. Рыбкой нырнул, как в омут. Хорошо хоть, там первый этаж.
— Сам бросился? Просто так, ни с того, ни с сего? — уточнил врач.
— Да. Это было при мне. Все произошло совершенно неожиданно.
— Неужто Антоша сам выпрыгнул? — от изумления тетя Клава остановилась и обернулась ко мне. — Быть того не может! Зачем?
— Не знаю. Может, он увидел в окно того типа, что потом меня оглушил? Все произошло так быстро, что я не успела ничего понять.
— Вы вызвали милицию? — спросил врач.
— Какая милиция! До нее ли мне было? — всплеснула руками старуха. — Антоша кровью истекал, порезался весь. Аркадьичу еще позвонила, он днем в оранжерее работает, здесь неподалеку живет, в Нижних Бодунах, здоровый, как лось. Попросила его подойти, Антошу в дом перенести, да что-то Аракдьич задерживается.
— Тут я, тут! — донесся из темноты густой бас. — Машина не заводилась, пришлось на своих двоих добираться. Что с хозяином-то случилось?
Накрытый одеялом Антон лежал неподвижно, как труп. Тетя Клава постаралась от души и намотала на него столько бинтов, что их запросто хватило бы на добрую дюжину мумий.
— Похоже на сотрясение мозга, — сказал врач. — Переломов нет, только порезы, так что, возможно, все не так страшно. Нужно срочно отвезти его в больницу. Зря вы, Клавдия Ивановна, скорую вызывать не захотели.
— Какая скорая! — запричитала старуха. — Сам знаешь, как они ездют. Скорей смерти дождешься, чем скорой. Настёне вот, подруге моей, сердце однажды прихватило, так три часа их, паразитов, ждала, вот те крест. Так и померла, не дождавшись. Вы ж Антошу с детства пользуете, только вам я и доверяю.
— Ладно, — кивнул врач. — Отвезу его в первую Градскую. Не волнуйтесь, там отличное оборудование. Сделаем все, что возможно. Аркадьич, поможешь донести Антона до машины?
Когда его поднимали, Светояров пошевелился и тихо застонал.
— Слава богу, в себя приходит, болезный! — истово перекрестилась тетя Клава.
Обрадоваться я не успела. В глазах потемнело, тело налилось свинцовой тяжестью. Я пошатнулась, уцепилась за стенку дома и тихо сползла по ней вниз.
— Ее тоже надо в больницу, — откуда-то издали услышала я голос врача, и охвативший меня от этих слов ужас немедленно привел меня в чувство.
Одна мысль о столкновении с российским здравоохранением ввергала меня в панику. После того, как наши безграмотные медики в ранние студенческие годы порадовали меня столь впечатляющими диагнозами, как аортальный порок сердца и опухоль мозга (в первом случае врачиха не умела измерять давление и решила, что кровяное давление у меня равно нулю, а во втором в рентгеновский аппарат попал какой-то посторонний предмет, который врачи благополучно приняли за опухоль), я всячески избегала контактов с отечественной медициной, а для поддержания здоровья стала изучать рефлексотерапию и всевозможные восточные методы лечения.
Я протестовала так яростно, уверяя, что мне необходимо всего лишь выспаться и отдохнуть, что врач понял — без борьбы меня взять не удастся.
