Я выбросила камень в реку, подобрала рукав, оторванный от моей кофточки, и повела Машу в лагерь. Нам повезло. Никто не видел, как мы вернулись. Маша залезла ко мне в постель, и всю ночь шептала:
— Меня посадят? Я ведь убийца, да? Я только хотела тебя защитить.
Я гладила ее по голове и успокаивала, как могла, говорила, что нас никто и никогда не заподозрит. Так и вышло.
У меня не было ни братьев, ни сестер, ни близких подруг. Родители жили своей жизнью, им было не до меня. Я понятия не имела о том, что такое настоящая привязанность к другому человеку. После той ночи все изменилось. Маша стала мне, как сестра.
Незадолго до окончания смены она сделала себе татуировку, скопировав мои родинки. Маша прокалывала кожу булавкой и втирала в нее отвар кожуры лесных орехов. Мы поклялись быть сестрами и даже выпили по капле крови друг друга, чтобы скрепить свое родство. Сейчас все это выглядит смешно — детские клятвы, наивные ритуалы, взятые из приключенческих книг, но в то время это казалось нам страшно серьезным.
Смена закончилась, и мы разъехались по разным городам. Зуенко посылала мне по два письма каждую неделю. Я писать ленилась, отвечала где-то раз в месяц а то и в два, но для Маши это не имело значения. Мы все равно оставались сестрами.
Из писем я узнала, что родители Маши купили дачу, она познакомилась с сыновьями соседей — братьями Светояровыми, и оба влюбились в нее. Сначала Зуенко больше нравился Максим — он был старше, но Антон, развитый не по годам, тоже вызывал у нее интерес.
Почти в каждом письме Маша рассказывала о них. Макс был очень талантлив, но Антон, баловень семьи, превосходил его на голову и считался чуть ли не гением. Максим злился и ревновал к успехам брата, но не решался вступать с ним в открытую конфронтацию. Потом Маша перестала писать, а через некоторое время я узнала о ее смерти.
История была темной. Было очевидно, что дело пытались замять. Антон на два года попал в психушку. Это что-то да значило. Я не сомневалась, что смерть Маши не была результатом несчастного случая. В ней были виновны братья Светояровы или, по крайней мере, один из них. Мысль о том, что убийцы остались безнаказанными, приводила меня в ярость.
Не думай, что месть стала главной целью моей жизни. В мечтах я не раз самым жестоким образом расправлялась с убийцами Зуенко, но в моей собственной жизни хватало проблем, и через год я почти забыла об этой истории. Воспоминания о ней вернулись спустя много лет, когда Максим Светояров неожиданно оказался моим конкурентом по бизнесу.
В ту ночь мне приснилась Маша. Мы снова были детьми и давали друг другу клятву в верности, а потом Маша попросила отомстить за ее смерть.
Прежде, чем приступить к охоте, следовало как можно лучше изучить свою жертву. Сначала я стала любовницей Максима, а потом, втайне от него и Антона. Младший оказался крепким орешком. Он искусно разыгрывал роль инфантильного дурачка с умом одиннадцатилетнего ребенка. Антон мог обмануть врачей и Максима, но не меня. Интуиция меня никогда не подводила. О его намерении избавиться от брата и заполучить его бизнес я догадалась задолго до того, как он сам мне в этом признался.
Максим, как и я, принадлежал к породе хищников. Он был из тех, кто мило улыбается тебе, а потом, не меняя выражения лица, вонзает в спину нож со словами: "Извини, дорогая, ничего личного, просто бизнес есть бизнес". Он был для меня достойным противником. Игра с братьями в "кошки-мышки" понравилась мне. Она доставляла даже большее удовольствие, чем мысль о мести или победе в конкурентной борьбе.
Мы с Максом стали деловыми партнерами, но я чувствовала, что с его стороны (как, впрочем, и с моей) это не более, чем тактический ход, и сделала ставку на Антона. План с пираньями придумал он сам. В отличие от брата, Антон доверял мне, так что я выигрывала в любом случае: выйди он сухим из воды, я бы постепенно прибрала к рукам бизнес Максима, а если бы Антона посадили, с его помощью я избавлялась от опасного конкурента.
Антон планировал убить брата недели через три — после того, как Максим заключит одну очень выгодную сделку. Не знаю, что произошло у Светояровых в ночь убийства, но я не верю, что в смерти Макса виновен Антон. В тот момент это было не в его интересах.
— Это могло произойти случайно. Что, если братья поссорились, и Антон, не контролируя себя, столкнул Макса в бассейн с пираньями?
Надин отрицательно покачала головой.
— Я знаю Антона гораздо лучше, чем кто бы то ни было. Он притворялся целых семнадцать лет, и подождать еще несколько недель для него не составило бы труда. Антон не из тех, кто совершает убийство в состоянии аффекта. Он слишком хорошо контролирует себя.
"Насчет этого ты заблуждаешься," — подумала я, вспомнив Светоярова-младшего, лежащего на земле среди осколков оконного стекла. Мог он броситься в окно специально, преследуя какую-то непонятную мне цель? Нет, такого просто не может быть.
— Ты выяснила, как погибла Маша? Кто потерял контроль семнадцать лет назад — Антон или Макс?
