Но девочка была упрямой.
– Я видела фотографию моего папы. У него черные волосы, как у мамы. – Она посмотрела на мать. – Дядя Джед больше похож на меня, чем ты или папа.
Она помолчала, а потом повернулась ко мне.
– Ты спал с мамой?
Никто из нас не мог найти подходящего ответа. Ее голосок звучал нежно и невинно.
– Мама спала со многими дядями, – сказала она, посмотрев на меня. – Иногда она даже спала с дедушкой.
Я посмотрел в сторону дяди Рокко. Он покраснел. Я расхохотался и протянул руку девочке.
– Забудь об этой ерунде и пошли обедать.
Обед был великолепным. Малышка ела гамбургер из Макдональдса, а мы спагетти с помидорами, жареное филе а-ля Синатра – с зеленым и красным перцем и луком.
Дядя Рокко все время посматривал на меня, пока мы поднимались по лестнице в гостиную после обеда. Альма пошла укладывать ребенка спать.
– Как тебе девочка?
– Она очень симпатичная и умница.
– Она – Ди Стефано.
– Ну конечно.
– Я учредил фонд на ее имя на миллион долларов.
– Правильно. В конце концов, она твоя внучка.
– Возможно. Но это не имеет принципиального значения. Она тоже Ди Стефано. Я знаю. Анжело бы это понравилось.
Когда мы поднялись наверх, он снова внимательно посмотрел на меня. Я взглянул ему в глаза.
– Дядя Рокко, – сказал я, – ты все сделал правильно, Анжело это заслужил.
– У меня от него ничего не осталось. Я мягко пожал ему руку.
– Теперь у тебя есть внучка.
Я проводил его в гостиную, и мы сели за квадратный стеклянный столик для игры в карты. Рядом с его креслом стоял небольшой шкафчик с тремя ящиками, украшенными ручной росписью. Он достал ключ из кармана и открыл верхний ящик. Осторожно достал черную шкатулку, отделанную эмалью, поставил ее перед собой на столик и открыл крышку.
– Что это?
– Одну минутку.
Он извлек несколько пакетиков из особой бумаги и разложил их передо мной.
– Этот промысел дает самый высокий доход в Соединенных Штатах. Он дает прибыль большую, чем «GM» и «Америкэн экспресс» вместе взятые. Более трехсот миллиардов долларов в розничной продаже. Я молча слушал его.
Он надорвал маленькие бумажные пакетики и высыпал из каждого немного мелкого порошка. Потом указал на первый пакетик. Порошок в нем был желтовато-коричневый.
– Это героин из Юго-Восточной Азии. Порошок в следующем пакетике был чисто-белым.
– Это – пакистано-афганский героин. Содержимое другого пакетика больше походило на мелкие кристаллики и было голубовато-белым.
– Кокаин из Южной Америки.
Дальше шел пакетик с измельченной марихуаной.
– Это из Колумбии и Мексики.
Когда он вскрыл последний пакетик, там оказалось несколько разноцветных пилюль и таблеток. Он высыпал их на стол.
– Это кое-что новенькое. Мы называем их «комбинированные лекарства».
– Хорошо, – сказал я, – но какое отношение все это имеет ко мне?
– Все это изготавливается на Сицилии. А семейства у нас здесь распространяли товар на улице в розницу, но теперь они обеспокоены тем, что развелось слишком много мелких торговцев, которые продают свое зелье, которое достают не у мафии и по ценам более низким, чем устанавливают семейства.
– Как же так получилось?
– Люди стали жадными. Распалась договоренность между семействами, и началась междоусобица. Многие были убиты, а власти воспользовались ситуацией и взяли все под свой контроль. Теперь многое изменилось для нас.
– Ты ведь отошел от дел, дядя Рокко, и не имеешь никакого отношения ко всему этому.
Он посмотрел на меня.
– Я тоже так думал. Но они решили по-другому. Я смотрел на него и ждал, что он скажет.
– Много лет назад, когда междоусобная война закончилась, Лючиано учредил комиссию. Без согласия этой комиссии ничего не делается. Нельзя начать передел территорий, нельзя вмешиваться в чужую сферу влияния, тем более нельзя убить capo, или главу семейства, если только это не было одобрено комиссией. – Он перевел дух и продолжил. – Долгие годы все было спокойно, все шло как по маслу, и дела наши процветали. А потом все пошло прахом.
– Почему?
– Умер Лючиано. Главным судьей стал Костелло, но ему было далеко до Лючиано. Он делал все правильно, но не мог крепко держать все в руках. Игорный бизнес, профсоюзы, ростовщичество, система охраны и защиты – всем этим он мог руководить. Но вот появились наркотики. Это было нечто совсем новое и неизвестное. Они давали больше прибыли, чем можно было вообразить. Все словно взбесились и стали рвать этот бизнес друг у друга, как жадные, голодные дикие звери.
Он замолчал.
– Чего они хотят от тебя, дядя Рокко? Дядя долго молчал.
– Сицилийская комиссия знает меня как человека чести, и американцы тоже. Обе стороны хотят, чтобы я стал главой комиссии. Они хотят, чтобы я стал Capo di tutti capi. Мое слово станет законом.
– Господи! – воскликнул я, – сколько же денег ты за это получишь?
– Тебе такие миллионы и не снились. Но это не имеет значения, мне они не нужны. Я ведь давно сказал тебе, что хочу умереть в своей постели. Если же я соглашусь на этот пост, то через год меня не будет. Меня прикончат прямо на улице, как Костеллано, Бонанно, Галанте.
– Чем я могу тебе помочь?
