Фестиваль «Славянский базар» закончился. Можно опускать флаг, наливать напоследок по граненому притомившимся баянистам, одним словом, заканчивать как торжественную часть, так и народные гулянья.
Вполне культурно получилось. Финита.
Еще раз окинув взглядом место действия и убедившись, что одержана полная и окончательная победа, Мазур вразвалочку подошел к остолбеневшему капитану, ухмыляясь, поправил ему фуражку, чтобы сидела на голове соответственно советским правилам, задушевно спросил:
– Тяжело на душе?
Капитан машинально закивал, косясь через плечо Мазура на раскованную красотку в алом бикини, – она, дружески ухмыляясь растерянному полицаю, поигрывала черным пистолетом с длинным глушителем с таким видом, словно собиралась сию же минуту присовокупить свежего покойничка к уже имевшимся.
– Не обращайте внимания, – сказал Мазур. – Она – добрая, душевная девочка и не привыкла убивать без приказа. А приказа я ей пока что не давал. Ну что же, дружище, будем выслушивать нотации? Поняли теперь, что быть коррупционером порой – чревато? Оборачивается крупными неприятностями. Вы-то полагали, что наняты для оказывания мелких услуг, а обернулось все соучастием в террористическом акте. Не сомневаюсь, что ваше правительство не прочь по мелочам напакостить Ньянгатале, как и она вам, – но покушение на президента соседней страны с помощью крылатых ракет, это уж чересчур... Вы примерно представляете, что с вами будет, если я вас сдам контрразведке? Там же тоже живые люди сидят, всем хочется выдвинуться и выслужиться. А тут и не нужно изощряться – вот он, коррумпированный сообщник международных террористов, с поличным взят...
Судя по лицу капитана, он прекрасно представлял себе свою печальную участь и не питал иллюзий касаемо гуманизма здешних особистов и их белоснежной пушистости.
– Но если подумать... – сказал Мазур. – Ведь лично вы мне ничего плохого не сделали вроде бы?
– Господин...
– Адмирал, – небрежно сказал Мазур.
– Господин адмирал, можете мне поверить, я и не подозревал, что все настолько... Я полагал попросту...
– Ну да, мелкие услуги, – кивнул Мазур. – Семья большая, богатых родственников нет, связей нет... дело житейское, где ж тут не подработать? – Он оглянулся на недвижимого Стробача. – Участвовали в зверской расправе над беднягой журналистом?
– Ну что ты, господин адмирал! Я и не знал, что они собираются поступить с ним так... Меня заверили, что с ним собираются просто побеседовать...
– Но выслеживали-то его с помощью ваших людей?
Капитан уставился в пол.
– Еще и соучастие в убийстве иностранного журналиста, – соболезнующе покачав головой, сказал Мазур.
– Я вообще не присутствовал при беседе...
– Верю, – сказал Мазур. – К чему вашим нанимателям вас было посвящать в детали? В том, что он мертв, я, конечно, не сомневаюсь – если уж человеку во время допроса беззастенчиво отрезают уши, его явно не собираются оставлять в живых... Ладно. Будем искупать вину?
– Все, что хотите...
– Да я немногого хочу, собственно, – задумчиво сказал Мазур. – Вы сейчас отошлете ваших людей... Сколько у вас машин?
– Три.
– Вот пусть на двух ваши ребятки и убираются к месту постоянной дислокации. А мы с вами мирно уедем отсюда на третьей. И я постараюсь все забыть, потому что вы, откровенно говоря, мне абсолютно не нужны. Вы – здешний, пусть с вами здешние власти самостоятельно и разбираются. У меня своя задача, и в функции мои не входит помогать поискам коррупционеров... Ну как, похож я на филантропа и благодетеля?
– Господин адмирал, я вам буду несказанно благодарен...
– Не сомневаюсь, – хмуро сказал Мазур. – Везунчик вы этакий, дешево отделаетесь. Я вас даже вербовать не буду – на кой черт вы мне нужны... Ну, пора собираться.
Он присел на корточки над Стробачем, приложил пальцы к сонной артерии, послушал пульс. Задумчиво наморщил лоб. Пан Тимош был живехонек, хотя и пребывал в состоянии глубокого обморока. Из чистой педантичности следовало бы его добить, но у Мазура не было приказа зачищать все при уходе особо тщательно – да и надобности такой не имелось. В нем шевельнулось что-то, отдаленно напоминавшее сентиментальность – отдаленно, очень отдаленно. Черноморские базы, империя, еще не канувшая в небытие... В конце концов, этот сукин кот уже совершенно не опасен...
– Ну, пошли, – распорядился он. – Держитесь с нами, как с лучшими друзьями, иначе смотрите у меня... Своим соврете потом что-нибудь убедительное... а в общем, и необходимости такой нет, я думаю? Чем меньше знают подчиненные, тем спокойнее...
...Худощавый абориген с умной, плутовской физиономией посмотрел на солнышко сквозь зеленую бумажку с портретом благообразного штатовского президента, убедившись, должно быть, в ее подлинности, скатал в трубочку, сунул в карман потрепанных джинсов, повторил опасливо:
– Но вы уж смотрите, сэр, если это какой-то криминал, я тут совершенно ни при чем и опишу вас полиции в точности...
– Нет там никакой полиции, – сказал Мазур убедительно.
Абориген поежился:
