Не дожидаясь, когда Волчонок установит бобину, Мазур встал и целеустремленно направился в тот угол, где рядом с Ириной так и вился тот, пижонистый и хлыщеватый, один из тех, кто представлял на судне чистую науку. То ли кандидат, то ли уже доктор, из вундеркиндов, в общем. Небрежно бросил ему:
– Пардон, месье… – и, закрепляя успех, повернулся к Ирине: – Вы позволите?
Кажется, выиграл раунд: бородатый вундеркинд не успел опомниться и предпринять контрмеры, а Ирина с мимолетной улыбкой, снова заставившей его старлейское сердце ухнуть куда-то в сладкую тоску, послушно пошла впереди него на середину кают-компании. Тут и мелодия грянула из обшарпанных динамиков, грустная, плавная, завораживавшая совершенно непонятным языком – португальским, кажется. Знатоков португальского в группе не было ни единого – слишком много времени прошло с тех пор, как островами владели «португезы», всякое их влияние давно исчезло и язык тоже…
В мозгу у Мазура сам собой ложился на музыку чей-то доморощенный перевод, который они на базе пели под гитару:
Ирина колыхалась в его объятиях, полузакрыв глаза, но Мазур, с женщинами, в общем, не новичок, все же не чувствовал, чтобы между ними проскочила пресловутая искра, установилась не определимая словами связь. Он был сам по себе, девушка – сама по себе, и от этого брала тоска. Чуть опустил голову, коснулся щекой ее распущенных темных волос, попытался притянуть к себе, на самую чуточку, чтобы только это было многозначительно и выломилось за пределы обычных танцевальных объятий. И тут же почувствовал, как ее тело под тонким платьем легонько напряглось – опять-таки знак, не позволивший сократить дистанцию ни на миллиметр.
– Ира… – сказал он тихонько.
– Что?
– А не полюбоваться ли нам звездами? Они прекрасны в эту пору…
– У меня в школе всегда двойка была по астрономии.
– Вот я и постараюсь школьные знания расширить. Нет, я не в том смысле…
– А в каком? – смешливо шепнула она на ухо.
Мазур замолчал – она вновь ухитрилась в два счета загнать ухажера в тупичок…
– Интересно выглядит на корабле флирт, правда? – прошептала Ирина. – Все обычные штампы моментально отпадают. Две уловки только и остались: звезды на палубе посмотреть да в каюту зайти чайку выпить…
– Ира…
– Ну что? Я самая лучшая на свете, да? Это у тебя эффект ограниченного пространства, да и юбок тут мало. Остынь…
– Что с тобой сегодня?
– Со мной? Ровным счетом ничего. Танцую вот…
Мазур тяжко вздохнул про себя: как будто и не с ней неделю назад до рассвета целовался на палубе, как будто не этим самым ладоням позволялись кое-какие вольности… Выходит, все это ровным счетом ничего и не значило? Научится он когда-нибудь понимать женщин или это только адмиралам дано? Взять вон Свету: ведь спит с Драконом, полкоманды в курсе, а ему пятьдесят восемь, старик, как же так получается?
– Ну что ты надулся? – тихонько засмеялась она.
– Ничего подобного.
– Надулся-надулся… Кирилл, я женщина взрослая. Замужем была.
– Ну, на сколько ты там меня старше…
– На полтора года. Но не в том дело.
– А в чем?
– Пацанчик ты еще, мой верный обожатель. Хочешь, прямо сейчас, на людях, вопьюсь в губы страстным поцелуем? – Почувствовав, что Мазур от неожиданности легонько отпрянул, она прыснула: – Ну вот, я и говорю…
– Играешь ты со мной, а?
– Ну вот, слава богу, догадался наконец… Я – молодая ветреная женщина, мне так по судовой роли положено. А тебе положено мяться, вздыхать и уныло тосковать. Умеешь? Хочешь, пойдем к тебе в каюту? Или – ко мне? Или – не пойдем, чтобы замполита зря не дразнить, он, хоть по Светкиным коленкам взглядом и елозит, службу знает четко. Бдит-с.
– Дать бы тебе в ухо, – неожиданно сказал Мазур.
– А вот это уже интересно, – промурлыкала Ирина. – Это уже называется – действовать в правильном направлении… Впечатление производит, а как же. Ну, дай. Только легонько.
– Не могу.
– Это пуркуа?
– Нравишься ты мне чертовски.
– Ой, как романтично… Ну, не дуйся. Может, мне надоест уже сегодня роковую женщину изображать. Мы, женщины, создания непредсказуемые. Ты лучше скажи, почему это ты, хоть я тебе и нравлюсь чертовски, вокруг француженки вился? Я, конечно, про красоточку Мадлен. Имя-то какое пошлое, стандартное до одури…
– Вовсе я вокруг нее не вился, – сказал Мазур. – Это она вокруг нас вьется, и романтики здесь нет ни малейшей. Она ж журналистка, ей, хоть расшибись, сенсации нужно раскапывать. А какие здесь сенсации? Вот и надеется от «руссо маримано» выдоить хоть капельку того, что сойдет за новости…
– Ага, оправдываться начал?
– Ничего подобного. Чист я перед тобой, как слезинка. Ирин, может, все же…
– Посмотрим, – пообещала она. – А пока, если ты не заметил, уж пару минут как быстрый танец лабают…
– Ну и черт с ним, подумаешь…
– И верно…
