Пиранья полностью

– Да помогите вы, что стоите! Ребята, соберите все, вы поняли, все, до последнего миллиметра! Нужно же отчитаться! Что вы стоите, это приказ!

– Помогите ему, – распорядился Морской Змей без всякого выражения.

Мазур первым шагнул к ограде, доставая кинжал.

…Они так и не получили Героев, конечно. Оказалось, не за что – и это, пожалуй что, было справедливо. Впрочем, всем все-таки навесили «За боевые заслуги», и живым, и посмертно, и благосклонность начальства простерлась до того, что Мазура особенно и не мучили особисты скрупулезным исследованием его одиссеи. Обошлось подробнейшим рапортом и парой часов задушевной беседы – считайте, отделался легко…

Да и очки остались на память – шикарные солнцезащитные очки в тяжелой никелированной оправе, с дымчатыми стеклами, настоящая фирма, не какой-то там Гонконг. Щеголять в них было одно удовольствие, вот только надоедали знакомые время от времени – где купил да где купил…

Какое-то время он еще вспоминал свой островок – райское место, где мужчины дни напролет лежат в тенечке, покуривая, болтая и наворачивая фрукты, пока смиренные женщины безропотно исполняют не только все домашние работы, но и любые мужские прихоти, какие только взбредут в голову господину и повелителю. Однако очень быстро эти воспоминания стали не то чтобы тускнеть – становиться чем-то зыбко-нереальным, наподобие сна. Сырой питерской зимой как-то не особенно уже и верилось, что все это произошло однажды в реальности, что его соседи-односельчане по-прежнему валяются в прохладной тени пальм, лениво глядя на море, что существует еще в голубой дали этот остров, что по песчаному берегу грациозной походкой идет очаровательная Лейла, о которой, понятное дело, так никогда и не узнала законная супруга.

Он понимал, что никогда больше не увидит этого острова. И всякий раз было жаль…

Красноярск, апрель 2002

Только человек непосвященный, штатский и мирный, никогда в жизни не охотившийся профессионально на себе подобных хомо сапиенсов, может подумать, что устроившийся в засаде помянутый профессионал предается размышлениям о войне, будущей резне и тому подобных суровых вещах.

Обычно бывает как раз наоборот. Когда ожидание затягивается, когда ничего не происходит и мозги поневоле остаются свободными и праздными, в голову обычно лезет всякая посторонняя чушь, о которой потом и вспомнить стыдно. Самая разнообразная, насквозь посторонняя чушь.

Вот и теперь было в точности так же. Когда впереди, в мутноватом утреннем свете, проникавшем на не столь уж большую глубину, впереди, в сине-зеленоватом сумраке недалекого горизонта показались несколько целеустремленно плывущих теней, не имевших никакого отношения к неразумной морской фауне, Мазур по инерции успел подумать, что долгожданные незваные гости, которых его группа поджидала битых двое суток, поступают вопреки заветам Винни-Пуха. А точнее говоря, это Винни-Пух ошибался, когда безапелляционно распевал во всю свою плюшевую глотку: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро…»

Мудро это далеко не всегда. Для подводного пловца-диверсанта нет лучшего времени для потаенного визита в гости, чем ночь. А эти четверо вздумали отчего-то нагрянуть на рассвете. Весьма неосмотрительно с их стороны. Ну, предположим, они не сами так решили, им определенно приказали и назначили время, но все равно получилось глупо.

А потом, понятно, думать о посторонних глупостях вроде плюшевого медведя и его песенок стало решительно некогда…