Мазур подумал: а собственно, зачем мотаться по городку, разыскивая дядю Гошу? Вполне возможно, задачу можно решить быстрее и проще… Он сказал:
– Жор, что-то я передумал. Добрось до Алины, а?
– Не вопрос. Это ты правильно. Для того и Алина… И подумай ты все же насчет свадебки…
Жара сегодня стояла очень уж немилосердная. Вылезши из машины у подъезда Алины, Мазур скинул легкую куртку и тщательно свернул так, чтобы кирпичик неправедных денег не выпал – Советский фонд мира должен получить очередной перевод…
Явно по причине того же упала (как именуют жару поляки, числящиеся в числе Мазуровых предков) открывшая дверь Алина была только в купальнике, красном в белую горошину и весьма экономном. Наверняка и этот импортный – «рыбья принцесса» носила только «маде ин…».
– Вот и молодец, что вернулся, – сказала она радостно. – А то жара, скучища, валяюсь и думаю – то ли на море сорваться, то ли на дачу – она у самых гор, там попрохладнее…
Мазур прошел в ее комнату, где было лишь на градус-другой попрохладнее, чем на улице, хотя окно и не выходило на солнечную сторону.
– И вентилятор, как назло, сломался, – пожаловалась Алина. – Что ты паришься? Раздевайся. Можно подумать, мы друг друга голышом не видели… Тебе чего из холодильника принести – газировки или пива?
– Пива, – сказал Мазур, не особенно и раздумывая. – Стакан тащить не обязательно, я все ж не интеллигент, у меня профессия есть…
С превеликим облегчением разделся до плавок и плюхнулся в кресло. Вернулась Алина, подала ему откупоренную бутылку «Жигулевского», себе налила лимонаду в высокий стакан и плюхнулась на тахту, как-то машинально приняв завлекательную позу. Нетерпеливо спросила:
– И что было?
– Жорка меня к Умнику возил. Что приятно, убрал он от меня Жорку в качестве начальства и подчинил лично себе…
– Классно! Так он кто?
– Фамилии он мне не называл, – сказал Мазур. – Но ты его, может, и знаешь: Всеволод Иванович, живет в таком…
Алина прервала его восторженным воплем:
– Говорила я тебе! По-моему и вышло. Дядя Сева Горский. Точно, они с отцом сто лет знакомы еще с войны, бочку коньяку выдули, полтонны шашлыка у дяди Сандро слопали. И вообще… – она поиграла умело подведенным глазами. – Ты к событиям пятилетней давности ревновать не будешь?
– Смысла не вижу, – сказал Мазур, с удовольствием прихлебывая из горлышка здешнее «Жигулевское», оказавшееся весьма неплохим.
Алина потупилась в наигранном смущении:
– И вообще, это он мне целку сломал. После выпускного. Романтично так все было: с шампанским, при свечах… И не больно совсем. Мы и потом иногда…
– Богатая у тебя биография, – фыркнул Мазур.
– А что ж мне было, ждать, когда начнется атомная война, а я девочкой помру? – Алина прищурилась. – А сам-то? Где-то ты опыта да поднабрался, я так чувствую, не на одной…
– Ладно, по нулям, – сказал Мазур. – Дядя Сева – он кто?
– Строитель. В управлении у Фомича. Фомич – это…
– Да рассказали мне уже, что это за человек-легенда, – сказал Мазур. – И про слона рассказали…
– Вот-вот… Короче, он у Фомича инженерами по технике безопасности командует. Хотя… Он еще до Фомича на этом месте сидел, он здесь лет десять. Значит, дядя Сева… Совсем хорошо, уж к нему-то я смогу тонкий подходец сделать…
– А стоит ли? – сказал Мазур. – Значит, он тебя давно знает…
– Ага. Вот эти лет десять.
– И, если до сих пор не позвал в дело, значит, нет у него на тебя видов в этом плане.
– Ну, может, он думает, что я не такая уж умная… – сказала Алина. – Что-то такое у него иногда проскальзывало мельком-намеком… Только вот после того, как я все отлично провернула с «Жемчужиной» и вообще с Верочкой, может и мнение изменить… Может ведь?
– Может, – сказал Мазур, приканчивая пиво. – Действительно, Умник… Серьезный мужик.
– А то! Кирюш… – она поставила на пол пустой стакан. – Так как там было, в борделях?
Лаврик подождет, подумал Мазур. Не будет никакого нарушения приказа – Лаврик сам говорил, чтобы к нему неслись пулей в случае чего-то экстраординарного. А сейчас не тот случай.
Он вспомнил заведение, которое посетил тогда с Мадлен – собственно, натуральный бордель, только люксовый. Вроде «Жемчужины», но безусловно повыше классом.
– Слушай сюда и никому не рассказывай, – сказал он таинственным тоном. – А то пропесочат тебя в твоей комсомольской организации. Ведь комсомолка, поди?
– А куда от этого денешься?
– Ну вот… Первым делом они исполняют стриптиз…
– Намек поняла, – сказала Алина, соскользнула с тахты, подошла к столику с магнитофоном и принялась перебирать кассеты. – Что бы такое… Они там что играют?
– Когда как, – сказал Мазур. – То медленное и томное, то шебутное что-нибудь.
– Лучше медленное и томное, – Алина вынула кассету из прозрачного футляра. – А то я в жизни стриптиз не танцевала, чует мое сердце, что под медленное и томное ловчее получится… Только не критиковать, ладно? Дебют неопытной танцовщицы…
– Не буду критиковать, – сказал Мазур. – Любоваться буду.
– Ну, попробуем… – сказала Алина с азартной рожицей, нажала клавишу, и заиграл томный блюз…
