Вундеркинд оказался прав – бухточка в скалах была еще более удобной для потаенной пристани, нежели разгромленная ими база Ван Клеена. Еще и оттого, что входа в нее совершенно не видно с моря, чтобы в нее попасть, суденышко должно пройти по извилистому фарватеру меж нависающими с обеих сторон скалами не менее трехсот метров. И с суши не подберешься незамеченным – если только у тебя нет спецназовского опыта в лазанье по кручам… Единственный проход с суши к бухточке – такой же извилистый ход, в котором один-единственный стрелок сможет задержать целую роту, потому что роте поневоле придется наступать гуськом, по одному…
Ну, а они – они разместились за скальными выступами метрах в десяти над уровнем моря, так, чтобы держать под присмотром и сухопутные подходы, и водные. И ждали – до вечера, до ночи, потом до утра, до полудня…
– Слушай, – сказал Мазур, – сдается мне, что нет никакой особенной разницы меж той дорогой, что я предлагал, и ожиданием здесь. Такая же трата времени…
– Сегодня они появятся, – твердо сказал Вундеркинд.
Они переговаривались
– Сорока на хвосте принесла? – фыркнул Мазур.
– Я не на кофейной гуще гадаю, – сухо ответил Вундеркинд. – Сегодня они появятся…
Мазур подумал, что эта уверенность на чем-то да основана. Какие-то специфические, внутренние тайны ребят из ведомства плаща и кинжала. Быть может, они сами каким-то образом
– Слушай, – сказал Вундеркинд. – Можешь ты объяснить, за что на меня взъелся? Что-то меж нами вразнос пошло…
– А тебе обязательно надо знать?
– Хотелось бы. Нам еще вместе работать и работать…
– Невеселая перспектива, – сказал Мазур. – Я бы даже выразился, неприятная…
– Так в чем дело?
Мазур повернул голову, посмотрел в это спокойное, невозмутимое лицо, и впрямь напоминавшее сейчас пластиковую физиономию робота.
– А ты не догадываешься?
– С чего бы?
– Анька, – сказал Мазур. – Ты ее вербанул, сучий потрох. Но сначала ты нас с ней
– Серьезно?
– Серьезно, – сказал Мазур. – Один я, по крайней мере, нашел. И в сочетании со всем прочим сделал выводы…
– Ты их не сам сделал, – сказал Вундеркинд хладнокровно. – Тебя к этим выводам кто-то аккуратненько подвел за ручку. Если бы ты начал ее
– Точно?
– Не твое дело.
– Ну почему же не мое? Как раз мое. Как-никак это была моя работа, моя комбинация…
– В рыло б тебе, – мечтательно сказал Мазур. – Чтобы – массовый падеж зубов…
– Интересно, за что? За то, что у меня такая работа? – спросил Вундеркинд абсолютно ровным, бесстрастным тоном. – Ну, я согласен,
– Ты про микрофоны?
– Ну, я обобщаю… Я прекрасно понимаю, что в тебе ярость благородная вскипает, как волна… Но постарайся все же меня понять. Это моя работа, повторю, нас очень беспокоит ситуация в верхах. А
– Не думаю, – угрюмо отозвался Мазур.
– Вот видишь? Ты сам про нее все прекрасно понимал. Рано или поздно она бы непременно сорвалась с цепи. Неважно, со мной или без меня. А так… По крайней мере, кое-какую информацию мы все же получили.
– Ага, – сказал Мазур. – Может, вы ее и наградите посмертно?
