— В самом деле? — с непроницаемым лицом поднял бровь капитан. — Если и была, сейчас ее уже нет… Представления не имею, что с ней могло приключиться. Должно быть, эти деревенщины, забавляясь с прибором, которого в жизни не видели, кассету случайно вынули и где-нибудь выбросили… Хорошо хоть камеру не уронили… Ах, как вы легкомысленны и неосторожны, сеньорита Хагерти, при всем вашем очаровании… — он подошел к девушке совсем близко. — Дорогая сеньорита, ну зачем столь тенденциозное, одностороннее освещение непростой жизни нашего государства? Не скрою, у нас все еще имеется масса недостатков во всех областях, но нужно же понимать — свергнутая и осужденная прогрессивной общественностью хунта оставила тяжкое наследие, процесс формирования демократии нелегок и долог. В этих условиях журналистам из столь демократичной страны следовало бы, наоборот, выискивать светлые стороны в происходящем, искать положительные примеры долгого и сложного процесса перехода к демократическому обществу… В то время как вы, уж простите за откровенность, только тем и занимаетесь, что старательно выискиваете совершенно нетипичные явления вроде здешних беспорядков…
Ситуация все еще была непонятной, а судьба Мазура — непредсказуемой, но все же он ощутил нечто похожее на ностальгическое умиление. Полное впечатление, что он оказался дома и слушал очередное выступление замполита перед офицерским активом — только язык другой, а все остальное до ужаса похоже…
— Постараюсь учесть ваши ценные пожелания, — сказала Энджел безразличным тоном.
— Очень бы хотелось, очень… Пойдемте. Эти… досадные беспорядки все еще далеки от завершения. Командование, озабоченное вашей безопасностью, поручило мне проводить вас до вашей машины — разумеется, она цела и находится под нашим присмотром — и, более того, дать вам парочку провожатых, чтобы вы могли беспрепятственно вернуться в Ла-Бьянку, не подвергаясь ни малейшей опасности… — он чуть заметно усмехнулся. — Все равно у вас нет больше пленки, так что ваше дальнейшее пребывание здесь бессмысленно…
И он сделал недвусмысленный приглашающий жест, указывая на дверь, а другой рукой подал знак двум солдатам, которые подхватили винтовки и встали по сторонам — тот же конвой, только притворявшийся почетным караулом.
Энджел, сверкнув глазами на капитана, сделала шаг к двери. Сержант зашептал что-то на ухо капитану, кивая на Мазура с многообещающим видом. Понятно было без перевода: может, хоть на этом отыграемся? Мазуру стало немного неуютно.
Капитан, бегло просмотрев его документы, громко произнес в пространство:
— А что здесь делает господин из Австралии?
— Это наш шофер, — моментально ответила Энджел.
— Вот как? И давно он выступает в этом качестве?
— С сегодняшнего дня, — отрезала девушка. — Я его наняла. По-моему, на
— О, разумеется, разумеется… — капитан протянул Мазуру документы и откозырял. — Австралия, как же… У вас там много кенгуру, я видел по телевизору… а еще вы, австралийцы, за все время своей истории показывали прямо-таки образец бережного, братского и демократического отношения к аборигенам, всем этим маори…
Мазур выдержал его иронический взгляд с олимпийским спокойствием — в конце концов, австралийцем он не был и оттого не ощущал угрызений совести за «своих» предков…
— Пойдемте? — непринужденно предложил капитан.
Они вышли на улицу. Слева, над крышами, по-прежнему тянулся в небеса косой шлейф черного дыма, и где-то в отдалении трещали короткие очереди автоматических винтовок. Капитан вновь отдал честь и, заложив руки за спину, неторопливо удалился.
Дотошно поверив, хорошо ли лежат в кармане документы, Мазур сделал неожиданное открытие. И громко выругался.
Во внутреннем кармане драгоценной куртки лежали только паспорт и мореходная книжка. Деньги исчезли — и рулончик долларов, и пачка местных фантиков. Он остался без гроша в кармане. Не было смысла гадать, кто его так облегчил — то ли первый патруль, то ли эти, в магазине, все равно жаловаться бесполезно, концов не найдешь. Положеньице…
— Что случилось? — тихонько поинтересовалась Энджел. — У тебя вдруг стал такой вид, словно тебя собираются повесить на первом же фонаре…
— Нечто близкое, — сказал Мазур так же тихо. — Они у меня вытащили все деньги. Я теперь нищий.
— Да ладно тебе. Обойдется.
— Хорошо тебе говорить…
— А ты не забыл, что я тебя наняла на работу?
Мазур удивленно покосился на нее:
— Серьезно? Я думал, ты меня попросту вытаскивала…
— Везет тебе, — сказала девушка. — Я все равно собиралась нанять кого-нибудь: водить машину, таскать тяжелое… Местные у меня никакого доверия не вызывают — или воры, или шпики, или то и другое вместе. А ты, как-никак — белый человек… Хотя кто тебя знает, что там за душой…
— Я надежный и положительный, — с надеждой сказал Мазур. — В одном могу тебя заверить — что я не вор и не шпик…
— А как насчет перерезанных глоток? — прищурилась она, по-прежнему игнорируя шагавших рядом безмолвных солдат.
