— Ну, футов на сорок…
— Один раз, а?
— Два.
— Немногим лучше. Два раза на сорок футов, под бдительным присмотром инструктора, который больше пялился на твою попку в бикини, чем учил всерьез… И еще десяток бултыханий на мелководье. С такими достижениями нечего и соваться на сотню футов, даже на привязи. Угробишься.
— Ты-то что в этом понимаешь?
— Я — аквалангист, — сказал Мазур.
И выругал себя последними словами, но ничего нельзя было изменить… Она вскинула глаза, и трудно было сказать, чего там больше, недоверия или яростной надежды:
— Ты?! Тетя Роза говорила, что ты — парашютист… Десантник.
— То-то и оно, — сказал Мазур уверенно. — Знаешь, что такое паралангист? Боже, чему вас учили в университете… Паралангист — это десантник, одинаково хорошо владеющий как парашютом, так и аквалангом. Прыгаешь с парашютом в море, отцепляешь стропы и ныряешь, превращаешься из птички в рыбку. Понимаешь? Так что говорю тебе как специалист: с
— Ты правда… специалист?
— Сама можешь проверить.
«Ну что тебе смирно-то не сиделось? — попрекнул он себя. — Распустил хвост, павлин хренов… Мало ты видел красивых девок и мало их имел? На кой хрен тебе эта принцесса печального образа?»
Совесть ныла не так уж и сильно. Но все равно, не стоило связываться. Проще всего и полезнее для дела было бы плюнуть на все, уехать отсюда, забиться в какую-нибудь дыру вроде отеля с хорошей репутацией (благо донна Роза, отправляя на дело, снабдила все же приличной суммой на расходы в долларах и местной валюте) и проторчать там безвылазно несколько дней, пока не придет корабль. Документов, правда нет… ничего, бывают ситуации, когда можно обойтись и без них, если бумажник туго набит. Снять угол в частном секторе, частники, как во всем мире, при виде бумажек с крупным номиналом паспорт не особенно и требуют…
Но ведь нет прямого запрета на такие именно действия? Вот то-то и оно. Отданные ему приказы были сформулированы с учетом ситуации достаточно обтекаемо: лечь на дно, не привлекая к себе внимания, пересидеть и переждать… Но с формальной точки зрения он ничего и не нарушал. Он просто лег на дно. Таким вот образом. Кто будет его искать в компании кладоискателей, потихоньку ушедших в море? Как-никак в море нет ни контрразведки, ни тайной полиции, ни вездесущих цэрэушников, ни розыскных листов…
— Сколько ты хочешь? — спросила она вдруг.
Мазур спохватился и подумал, что в его образе можно быть добрым и отзывчивым — зато никак нельзя показать себя
— Десять процентов, — сказал он браво. — Дон Хайме упоминал о пятистах тысяч как двадцати пяти процентах… Даже с моими скверными оценками по математике в школе легко вычислить, что
— Интересно, а почему ты просишь так мало? — в ее глазах была настороженность. — Всего десять?
— Откровенно? — с той же лихостью продолжал Мазур. — Во-первых, я, честно тебе скажу, не верю до конца, что речь идет о реальном кладе. Столько я повидал простаков, которые тянули пустышку… Во-вторых… ты знаешь, я достаточно долго помотался по свету, чтобы уяснить: не стоит ставить перед собой
— Нет, я тебя порой упорно не понимаю…
— Штампы все, штампы, — сказал Мазур. — Отрешиться от них нужно, вот и все. Ну ладно, ладно! Чтобы ты не терзалась сложностями, предлагаю самый простой и убедительный вариант: когда найдем клад, я всех вас быстренько перережу, не забыв над тобой персонально, понятное дело, перед смертью надругаться, заберу денежки себе и смоюсь куда-нибудь в Майями проматывать их на доступных красоток. А то и старую миллионершу подцеплю, прикинувшись удачливым бизнесменом. Очарую, женюсь на ней, а потом утоплю в ванне и буду наслаждаться жизнью, не вспоминая про вас, убиенных… Так тебе больше нравится?
— Джонни, оставь…
— Тогда — десять процентов? — спросил Мазур. — И ужин при свечах в хорошем ресторане где-нибудь в Чаконе и пара медленных танцев… И все на этом. А?
— Ты или чертовски хороший парень, или…
— Или. Как ты думаешь, кто по ночам в маске упыря режет запоздавших путников на большой дороге? А президента Кеннеди кто убрал? То-то…
