На призрачно-зеленоватом круге радара возникла белесая ломаная линия – впереди был остров, судя по карте, тот самый, к которому они и стремились. Переложив штурвал чуть вправо, Мазур подумал: это все из-за того, что она принцесса. Душа подсознательно просила сказки на старинный манер. Увы, в реальности принцессы, как выяснилось, нюхают порошочек, употребляют боцманские словечки и черт-те что вытворяют в туалетах дорогих кабаков. Двадцатый век, какие там сказки... И непременно нужно уточнить, что сам он в сказочные персонажи не годится нисколечко, а потому не стоит сетовать на то, что принцесса не вполне правильная...
В рубку на цыпочках вошел Гай, с уважением покосился на браво манипулировавшего штурвалом Мазура и присел в уголке. Мазур и ухом не повел. Как-никак судно гражданское, владелец, он же суперкарго, имеет право присутствовать всюду...
Он стоял, положив ладони на белоснежный обруч штурвала, громко нудил себе под нос:
– Это что, ваша австралийская? – поинтересовался Гай.
– Ага, – сказал Мазур. – Классическая австралийская баллада...[2] Подходим, хозяин. До острова километров десять, вон уже и виднеется нечто зеленое, что может оказаться только островом…
На горизонте над лазурным морем мало-помалу поднималась протяженная зеленая полоса – необитаемый остров, но отнюдь не крохотный. Мазур уже видел высокие скалы, покрытые сплошным ковром буйной растительности – меж ними виднелись проплешины темного камня – неизменные пальмы в низине, широкую полосу бледно-желтого песка.
– Что дальше? – спросил он, не оборачиваясь.
Гай встал рядом с ним, уверенно показал рукой:
– Вдоль берега плыви, пока не увидишь крепость и хибару...
– Откуда здесь крепость? – удивился Мазур.
– А вот...
Через несколько минут и впрямь показалась крепость – солидных размеров серое сооружение из больших серых камней, с двумя башнями, зубцами по гребню стены и развевавшимся на высоком шесте желто-красным флагом. Что-то с ней было решительно не в порядке.
Мазур очень быстро догадался. Крепость стояла
Гай ухмылялся с гордым видом, и до Мазура дошло.
– Тьфу ты, – сказал он. – Так это декорация?
– Ага. Доподлинная. На триста баков картона и фанеры... но убедительно, а? Денек простоит, а больше и не надо...
Кораблик продвинулся дальше, и теперь Мазур видел, что нет никакой крепости, а есть лишь две стены из четырех, укрепленные множеством подпорок, а вся изнанка – в планках и брусках. Метрах в ста от бутафории стояла хлипкая лачуга, скорее просто навес, и там сидели люди, а у берега стояло белое суденышко, покороче «Альбатроса» на добрую треть.
Увидев их, люди под навесом оживились, повалили оттуда к воде всей гурьбой. Судя по эхолоту, глубина была подходящая, и Мазур аккуратно подвел «Альбатрос» к тому суденышку; нос катера стукнулся в песок. Мазур выключил мотор.
Гай проворно выбежал из рубки, и Мазур слышал, как он орет:
– Шевелись, дорогие мои, шевелись! Время – деньги!
Отжав вниз рукоятку с белым пластмассовым шаром на конце, Мазур отдал якорь. Спустился из рубки, без особых усилий перекинул через борт легонький трап в виде доски с набитыми поперечинами и перильцами с одной стороны. На этом его обязанности, пожалуй, были исчерпаны. Больше вроде бы и нечем заниматься, пока кораблик стоит у берега. Он с деловым видом встал у трапа, сложив руки на груди, и смотрел, как народ спускается на песок. Подумав, шлепнул по заду одну из актрисочек, чтобы не выходить из образа морского волка. Девица добросовестно завизжала и ничуть не обиделась.
На палубе остался один Гай. Мазур спросил:
– Ну что, босс, какие будут распоряжения?
– Распоряжения? – рассеянно переспросил Гай, мыслями уже явно всецело погруженный в работу. – А какие, к черту, распоряжения. Сейчас начнем снимать... Ты вот что, смотри, сколько хочешь и мотай на ус, а потом поговорим. Есть тут одна идейка, чует мое сердце, для всех выгодная... Отдыхай, короче. Только без спиртного, знаешь ли.
– На службе не пью, – сухо сказал Мазур.
– Вот и ладненько...
