Пиранья полностью

Он как-то так уставился, дружески и вместе с тем требовательно, что рука Мазура сама собой нырнула во внутренний карман пиджака, появилась оттуда с липовой австралийской ксивой и протянула ее Доббину. Тот перелистнул странички вроде бы небрежно, с видом выполняющего неприятную повинность джентльмена, но его глаза на несколько мгновений из наивных стали прямо-таки рентгеновскими, и Мазур уже не сомневался, с кем его свела судьба. Ихний хренов особист. Видно зайца по аллюру. Но какого черта тут делает особист? И в советском, и в британском военно-морском флоте дело еще не зашло настолько далеко, чтобы особист стал штатной принадлежностью корабля подобного класса. Порядки, в общем, не при замполитах будь сказано, во всем мире одинаковые. Если на корабле объявился особист, чувствующий себя здесь совершенно непринужденно, означает это одно: или корабль выполняет некое специальное задание, или он изначально непростой, похожий на своих систер-шипов лишь внешностью...

– Ясно, – сказал Доббин, возвращая паспорт. – Что мы стоим, как на приеме с фуршетом? Садитесь... На гидроплане летели? Он был ваш?

– Ага, – сказал Мазур.

– Любите летать?

– А что тут плохого?

– Да ровным счетом ничего, конечно... Вас, говорят, обидел кто-то? Обстреляли?

– Ну да, – сказал Мазур. – Шарахнули очередью, мерзавцы. Ноги бы повыдергать и бумеранги вставить...

Он не чувствовал себя в безвыходном положении: самолетик со всеми уликами покоился на дне, откуда его никто не возьмется доставать, предъявить ему, собственно, нечего. Особист иначе попросту не может, все равно, наш он, или ихний...

– Что это был за корабль?

– «Корабль» – слишком громко сказано, – пожал плечами Мазур. – Скорее уж маленькая яхта или большой прогулочный катер.

– И назывался он...

– Вот названия я решительно не рассмотрел, – сказал Мазур. – Было какое-то на борту, да, я помню... Но я спустился пониже, чтобы посмотреть на девочек на палубе, а потом, когда в меня оттуда шарахнули очередью, думал только об одном – как бы улепетнуть побыстрее. Где уж там смотреть название...

– Понятно. Сколько человек вы видели?

– Послушайте, – сказал Мазур. – Мне только сейчас в голову пришло... Это что, допрос? А с какой стати?

– Боже упаси, скажете тоже! – вытаращился на него Доббин с тем детским простодушием, что прекрасно знакомо было Маузуру по ухваткам Лаврика. – Я не полицейский, а вы не преступник, ничего такого... Вы на военном корабле, мистер Дикинсон, вот ведь какая штука. Бюрократия, ага. В корабельный журнал положено заносить абсолютно все, что на судне случилось. Обязательно нужно будет написать и про вас: мол, такого-то числа в точке с такими-то координатами спасли терпящего бедствие... И далее столь же подробнейшим образом...

– Я, конечно, терпящий бедствие, – сказал Мазур. – Но я тоже моряк, знаете ли, хоть и цивильный. Что-то я не помню, чтобы в корабельный журнал заносили такие подробности...

И, в свою очередь, уставился на собеседника с неприкрытым пронзительным, если так можно сказать, детским простодушием.

Сублейтенант Доббин ничуть не смутился.

– Тут вы правы, – сказал он непринужденно. – Скучновато у нас, понимаете, а тут какое-никакое развлечение, вот я и чешу языком, как деревенская кумушка... Моряк, говорите? И много плавали? Много повидали?

– Изрядно, – сказал Мазур.

В этом направлении он ничуть не опасался продолжать разговор – мог не мало рассказать о самых разных портах и странах, которые видел своими глазами, с деталями и подробностями, способными усыпить любую подозрительность.

– А чего ж переквалифицировались? Из моряков – в пилоты?

– Вы уж простите некоторую уклончивость, – сказал Мазур, которого как раз осенила неплохая идея, – но мы с компаньонами ищем клад в этих местах, и я бы не хотел вдаваться в детали…

– Бывает, – не моргнув глазом, кивнул Доббин. – Интересное предприятие, я еще мальчишкой мечтал... Я бы и сейчас не отказался, но ведь служба...

Скорее всего, Мазур в его глазах оставался крайне сомнительным типом. Но он словно бы успокоился, самую чуточку – походило на то, что сделал некие выводы. Кладоискатель, в конце концов, порой очень гармонично сочетается с обстрелянным из автомата самолетом – специфическое ремесло, возможны прихотливые повороты сюжета...

– Значит, направляетесь во Флоренсвилль?

– Если вы не против, – сказал Мазур, ухмыляясь.

– Ну что вы, что вы... Надеюсь, там-то у вас не будет никаких проблем?

– Никаких, – сказал Мазур. – Какие там проблемы... Вот когда однажды мой дедушка взялся выкидывать старые бумеранги – бабушка заставила, мол, полон дом хлама – вот у него были нешуточные проблемы...

Доббин весело посмеялся.

– Интересные у вас, в Австралии, должно быть, обычаи... Вы, быть может, есть хотите?

– Не отказался бы, – сказал Мазур искренне.

– Тогда пойдемте.

– Мне тут сказали, чтобы я не выходил из каюты...

– Глупости. Со мной можно. Должны же мы продемонстрировать флотское гостеприимство...