Ещё один протокол, тоже с камеры контроля. Время — спустя несколько часов. Беседка в парке. В беседке сидит женщина в годах, но не старуха. Черты лица аратанки, кожа подкрашена. Лицо строгое, волевое. В кадре появляются Мвенай и сразу следом Катя. Катя следует за аварцем чуть сбоку и сзади. Женщина в беседке замечает подходящих и лицо её меняется, расцвечивается улыбкой. Сразу видно, что она рада Мвенаю.
«Здравствуй, Нани!» — Успевает первым поприветствовать её Мвенай.
«Здравствуй, любимый!»
«Вот, посмотри, взял девочку для Иму, младшего от Абуто».
«Да, вырос мальчик. Пора…»
Видно, как Нани пристально вглядывается в Катю.
«Думаешь подойдёт? Откуда она, что-то не соображу».
«Дикарка. Интеллект неплохой. Думаю, можно попробовать».
«Попробовать нужно. Я за ней пригляжу. Кстати, Ифе забеременела. Зайди к ней, порадуй малышку…»
«Я к тебе попозже загляну. Сейчас покажу её Иму, и нужно на плантацию».
«Покажешь ей эту дуру?»
«Да».
«Это правильно».
Мвенай разворачивается и уходит. Катя, запнувшись, неловко и суетливо пристраивается ему в кильватер. По лицу видно, что она услышанной беседой и заинтересована, и довольна, и не слишком довольна.
Следующий протокол. С камеры внутри какого-то сарая из потрёпанного пластика. В кадре появляются Мвенай и Катя.
«Стой здесь», — Бросает Мвенай Кате и идёт к загородке. Слышны звонкие шлепки и ругань. Ругается мужчина, женщина оправдывается. Загородка отъезжает и видно, что аварец, расстегнув ширинку планетарника, «наказывает» голую девицу.
«Хозяин!?» — Произносит аварец, останавливаясь, но не вынимая.
«Потом закончишь, пошли, поводишь меня по территории».
Аварец, не показывая неудовольствия, сразу встаёт, отходит, быстро, но не суетливо, приводит одежду в порядок и замирает, показывая всем своим видом «готов к труду и обороне». Мвенай, глядя на девицу, с нажимом произносит:
«А ты, расскажи новенькой, как здесь оказалась и почему, и как тебе здесь живётся. Да не бездельничай, язык говорит, а руки делают! Чтоб всё к обеду вовремя готово было!»
Следующий протокол с той же камеры в сарае. Мвенай — Кате, больше никого в кадре не видно:
«Значит запоминай: для тебя главное — Иму, потом остальная семья. Всё! Больше никого для тебя нет. Все остальные для тебя умерли. Никаких писем, никакого хвастовства, никому и ни о чем. Нани слушайся. Её слова для тебя — закон. Учись у неё, если мозгов хватит, станешь для Иму той же, что Нани для меня. Поняла?»
Катя кивает.
«Точно поняла?»
Катя кивает, изо всех сил показывая: всё поняла. Но, что интересно, рот не раскрывает. На всех протоколах до этого она всё делает молча. Интересно, что бы это значило? Плотно мы с ней не общались, но молчуньей я её не помню…
«Хорошо. Тогда пошли».
Ещё один протокол. Снова бордель. Снова Катя на том же самом кресле, но сидит уже спокойно, устроившись удобно, но не развалившись. Этакая кошечка в ожидании.
«Значит залить ей всё, что должна знать женщина, чтобы удовлетворить мужчину? Нейросеть пока не меняем, блистающий?» — Произносит женский голос, и мне кажется, что это голос хозяйки борделя.
«Да. Нет».
«Будет исполнено…»
Итак, судя по всему, Катя на предложение Мвеная согласилась.
Потом были видеоролики, которые, похоже делал Иму, сынок Мвеная — подросток, становящийся юношей. Черный, пухлощёкий, мне он показался избалованным. Переходной возраст в Содружестве, когда тело выросло, а мозги ещё нет. Катя отдавалась ему с африканской страстью, грудным чувственным голосом шептала слова любви… Судя по разбросу дат, всё у них наладилось.
