Наконец-то вспомнив о присутствии Адама и доктора, Зоя повернулась к мальчику. Ей стало стыдно, когда она увидела страх, отразившийся на детском личике, и замешательство на лице взрослого мужчины. Очевидно, Адам лучше, чем она, понимал, во что они ввязываются: должно быть, он сталкивался с проявлениями характера капитана.
Но Маккэрн — бедняга не имел ни малейшего представления о том, из-за чего весь сыр-бор. Она не сказала, что ей запрещено находиться на корабле и что она пробралась на борт тайком. Зачем посвящать доктора в их бесчестный план?
Зоя содрогнулась, когда Уинн перевел взгляд на Маккэрна. Она попыталась что-то сказать, но язык не повиновался ей. Грозный вид пирата лишил ее дара речи.
— Итак, доктор, теперь я вижу, как ты отвечаешь на мою дружбу — идешь против моих приказов… у меня за спиной.
— Послушай…
— Нет. Ты послушай! Ты нужен нам на корабле, это бесспорно. В противном случае я бы привязал тебя к рее и содрал бы кожу — тоненькими полосочками.
— Ну давай, попробуй, — взревел доктор, поднимаясь.
— Подождите минутку. — Зоя вскочила и встала между ними. — Я не хочу, чтобы вы вцепились друг другу в глотки. Во всем виновата я, только я. — Она обратилась к Уинну: — Доктор не имеет ни малейшего представления, о чем ты говоришь. Я ничего ему не рассказывала, ты, болван тупоголовый!
Взгляд Уинна вновь обратился на Зою.
— Болван? — переспросил он.
— Идиот! — закричала она.
— Ладно, Принцесса, — с деланным спокойствием, которое пугало еще сильнее, чем его ярость, произнес Уинн. — Если то, что ты говоришь, правда, я прошу прощения у нашего доброго доктора. — Он кивнул нахмуренному Маккэрну, и тот кивнул в ответ.
«Да, я действительно вляпалась по самые уши», — подумала Зоя, с дрожью наблюдая за Уинном, который, не обращая на нее внимания, давал указания доктору насчет Адама.
Поручив мальчика заботам Маккэрна, Уинн принялся на Зою: он схватил ее за руку и подтащил к себе. В его глазу горел недобрый огонек. Адам попытался было протестовать, но Зоя остановила его:
— Не волнуйся, Адам. Я в полной безопасности. Капитан не сделает ничего, о чем бы потом пожалел.
Кажется, ее слова убедили мальчика, но сама Зоя не избавилась от сомнений. Напротив, сомнения только усилились, когда Уинн повел ее к своей каюте, гневно процедив:
— И не рассчитывай.
Этот чертов идиот запер ее!
Зоя ходила взад-вперед по каюте. Ее напряжение росло. Куда он делся? Ох, как ей не нравилось его упрямство! Время шло, Уинн не появлялся, и тревога все глубже проникала в ее душу.
В Уинна словно вселился дьявол, его сжигала жажда мести. Он протащил ее по коридору, бормоча себе под нос выражения, которые потрясли даже Зою. Она впервые видела его в таком волнении, впервые сталкивалась с его отвратительным характером. Что нашло на него?
О, она прекрасно понимала, что он сердит на нее. Честно говоря, она это заслужила. Она нарушила приказ капитана, а ведь он король на судне. Адам не раз говорил, что у капитана скверный характер, но так как ей самой никогда не доводилось видеть его проявления, она объясняла слова мальчика присущей всем детям любовью к преувеличениям и живым воображением.
А ей следовало бы прислушаться к его словам. Адам умненький и честный мальчуган. Он намного умнее ее самой. Ой! Вывод потряс Зою.
Она так долго трудилась над самоутверждением, что в конце концов стала самоуверенной и самодовольной. Истина заключалась в том, что она возомнила себя особенной и решила, будто Уинн так нуждается в ней, что спустит ей ее «шалость». Она считала, что значит для него больше, чем непреложные правила и военный устав.
Но она ошиблась.
Сердитый вид Уинна не обманул Зою, она чувствовала, что в нем бушует страшная ярость — по силе своей не соответствующая ее проступку, считала она. Когда Уинн втолкнул ее в каюту, одного взгляда на него было достаточно, чтобы подтвердить ее наихудшие подозрения. Его глаз превратился в щелочку, а тихо зазвучавший голос напоминал отдаленные раскаты грома в преисподней.
— Я знаю, что однажды пожалею об этом, Принцесса, — произнес он. Но ты не оставляешь мне выбора.
С этими словами он развернулся, вышел из каюты и запер дверь. С того мгновения прошел почти час.
Проклятье, кого он из себя строит?
Зоя покачала головой. Неудовлетворенная тем, что вынуждена мысленно высказывать свое мнение, она заговорила вслух, и чем дольше она бормотала, тем лучше себя чувствовала.
— Я не член его команды, он не имеет никакой власти надо мной. Я даже не из его века. Да, у Джонатана были свои недостатки. Но он никогда не вел себя как высокомерный и властный шовинист. Так можно относиться только к бесправным и слабовольным дурочкам с соломой вместо мозгов.
Мальчишка, вот кто он такой, заключила Зоя, воодушевляясь от собственных слов. Она, конечно, не получила такого удовольствия, как если бы высказала ему все в лицо, зато это лучше, чем держать в себе.
Она прошла в заднюю часть каюты и продолжила свой монолог более уверенным тоном:
