Старый мир рушится. Кто-то, ведомый ледяной волей, безжалостно стравливает сильнейшие королевства и империи. Стертые с лица мира города и случайные столкновения флотов лишь лицевая сторона «монеты». Андрей Князев или уже Джек Блэк без страха смотрит в новый, полный возможностей мрачный мир. Сильный возвысится, слабый падет. И Князев впишется в эту жестокую систему, как родной.
Самое великое наслаждение для мужчины есть победить своих врагов, гнать их перед собой, вырвать у них все, чем они владеют, увидеть купающимися в слезах лица дорогих им близких людей, оседлать их лошадей, сжимать в объятиях их супруг.
— Какой все-таки необычный экземпляр, скажу я вам, — доктор Мумбвагда аж прищелкнул языком, сверкнув подточенными зубами. — Выжить с такими ранами уже достойно уважения, но еще и очнуться так быстро? Это поистине удивительная птичка.
Попугай повернул замотанную бинтами голову и скосил один единственный не закрытый повязками глаз. Весь его вид буквально кричал: «Сам ты птичка, а я гордый „птиц“. А теперь свалил к дьяволу, пока я не проголодался».
Заметивший изменившийся взгляд Мумбвагда оскалился и протянул пальцы к животному, но тут же был вынужден убрать их прочь, когда на том же самом месте пронесся удивительно острый клюв.
Этот удар стоил раненному «Кеше» многого, судя по тому, как он чуть было не свалился с небольшого деревянного насеста от боли, но было видно, что попугай ничуть не жалеет.
— О чем я и говорю, — восхищенно заметил доктор, обходя столь необычный «экземпляр» по кругу. При этом за лекарем неотрывно следил один немигающий глаз. — Еще и поразительный ум. Вы ведь заметили, что он никак не мешал мне обрабатывать его раны и наматывать бинты, даже если это причиняло ему боль? Уж поверьте, обычные животные так себя не ведут. Однако стоило мне закончить свою работу, как он тут же сменил милость на гнев!
Мумбвагда спешно достал из мешочка на поясе пару листов бумаги и начал активно писать на них что-то свинцовым грифелем, заодно небрежно зарисовывая строение перьев на голове попугая.
— Кхм, — грубо прервал его Андрей, который не собирался стоять тут целую вечность. — Доктор.
— Ой-ой, извините, это просто моё хобби, — спохватился лекарь. — Я обожаю узнавать и систематизировать редких животных и растения нашего мира. Но, в любом случае, вы уверены, что этот попугай станет вашим питомцем? Пока что я вижу лишь очень свободолюбивую птицу, которая готова пойти на многое, чтобы сохранить свою свободу и шкур… Перья? Да, вы её спасли, но это не значит, что она вам даже чуточку благода…
Не слушая разглагольствования Мумбвагды, Князев спокойно приблизил руку к жердочке попугая, неотрывно смотря тому прямо в глаз.
Но стоило пальцам мужчины оказаться в пределах досягаемости когтей птицы, как та разом надулась, а глубоко внутри её израненного тела раздался зловещий клёкот. Лапки же так сильно сжались вокруг дерева, что почти насквозь пробили жердочки! Вниз, кружась в свете падающего через окно солнца, полетела мелкая стружка.
Однако Андрей ничуть не дрогнул, продолжая упорно держать руку перед попугаем. И Князев прекрасно видел, насколько может быть сильным этот хищный клюв.
И хоть птица и не нападала, но и перебираться на руку человека она тоже не спешила.
Глаза Князева зло сузились.
Щелчок курка и огромное дуло кремневого пистолета недвусмысленно почти уперлось в клюв упрямой и хитрой птицы, которая была глупа настолько, чтобы посметь его использовать. При этом левую руку он так и продолжал держать в воздухе, приглашая попугая изменить своё решение.
Но как бы не так. Было видно, что попугай прекрасно знает, чем ему может угрожать и что такое огнестрельное оружие, тем не менее он не сделал и попытки отодвинуться прочь. Он лишь еще больше нахохлился, упорно наклонив клюв ниже.
Стоявший рядом чернокожий доктор восхищенно замер и лишь грифель носился туда-сюда, что-то записывая.
Жуткая тишина опустилась на палату, когда ни человек, ни попугай, не предпринимали никаких действий.
Щелчок!
Опустивший пистолет Андрей, отщелкнул крышку с огнивом, чтобы безопасно спустись курок, после чего, закрыв крышку обратно, сунул пистолет в кобуру.
Левую руку он тоже убрал, смерив раненную птицу презрительным взглядом.
Ему не нужно было говорить, чтобы выразить то, что он думал об этом летающем существе.
Развернувшись, Князев уже собрался шагнуть на выход, когда внезапный хлопок перьев и рухнувший на плечо немаленький вес, заставили его остановиться.
— Превосходно, просто превосходно, — Мумбвагда яростно что-то застрочил в своих бумажках. — Столь необычный стиль приручения уникальной птицы. Готов поспорить Общество Естествоведов будет просто в восторге!
— Это все, конечно, хорошо, — вновь вмешался развернувшийся Андрей, поведя плечами. «Птичка» весила немало. — Но каково здоровье попугая? Как скоро можно будет снять повязки?