Спустившись в привязанную за кормой разъездную шлюпку, капитанкомандор перебрался на низкий борт галеры и приказал спускать паруса. Оба фрегата – «Красный Барон» и «Гордость Вивере» представляли собой прекрасную мишень для мощных беговых орудий Або, взять нахрапом хорошо укрепленный форт было бы невозможно, и Громов вовсе не собирался так рисковать, подставляя корабли и людей. Хотя затея сия, ввиду немногочисленности гарнизона крепости, вполне возможно, могла бы увенчаться успехом, но это был пустой, глупый риск – действовать таким образом Андрей не любил и не стал, оставив фрегаты на рейде и пустив в гавань лишь скампавеи и шлюп – места для десанта на галерах вполне хватало, брали они по сто пятьдесят человек, четыре сотни вполне помещалось.
Расположившись на рейде, фрегаты встали бортами к берегу и дали залп, не причинивший крепости никакого вреда. Зато получившуюся от выстрелов тучу густого дыма ветер медленно понес в гавань, с этой тучей и проскользнули малые суда Громова, пока в крепости увлеченно занялись стрельбой по фрегатам.
Русские скампавеи (шлюп сразу направился к ремонтируемому кораблю) ворвались в гавань, подобно волкам – быстро, неудержимо и хищно. Никто в городе и опомниться не успел, как на набережной уже появился отряд лихих молодцов в темнозеленых кафтанах, с фузеями! Едва только шведские солдаты высунули нос, фузилеры дали залп! Потом еще, и еще… С галеры и шлюпа били пушки и мушкеты, Андрей использовал свою старую тактику – запереть осажденных на городе, в жилые дома не соваться, взяв на шпагу портовые склады и все, что ошивалось в гавани. Все, как когдато в Портсмуте. Только здесь, кроме складов, был еще и главный приз – только что отремонтированный фрегат, на котором высаженные со шлюпа молодцы уже поднимали паруса.
– Огонь! – покручивая усы, поручик Федосеев лихо командовал фузилерами. – А ну, молодцы, примкнуть багинеты!
Выбрав удобную позицию у портовых складов, Громов осуществлял общее руководство, глядя, как слаженно действует морская пехота, заперев врагов в узких городских улочках.
– Ай, Федосеев, ай, молодец, поручик!
Пока на набережной шла перестрелка, часть фузилеров, бросив ружья, деловито перетаскивала на захваченный фрегат все содержимое складов – добротное сукно, амуницию, медь и железо в прокованных крицах – укладах.
– Металл – это славно! – довольно улыбался Андрей. – Ах, как, черт побери, славно! Теперь только не сглазить бы.
Все шло хорошо, как и было задумано – вялая перестрелка, бесполезные залпы фрегатов и форта, наполняемые захваченным добром вместительные трюмы шведского – бывшего шведского! – корабля…
И вдруг!
Словно бы сам дьявол подслушал слова капитанкомандора – на окраине города вдруг запылали обывательские дома! Сначала один – двухэтажный, за ним другой.
– Черт побери! Что такое?
Вскочив на реквизированную лошадь, Громов махнул рукой:
– За мной!
Прихватив с собой часть солдат, Андрей смерчем пронесся по набережной – а на окраине, как раз напротив захваченного фрегата, уже разгоралась нешуточная схватка между отрядом галерного капитана Важнова и разномастными городскими ополченцами, настроенными весьма решительно – еще бы, ведь грабилито теперь не какието там склады, а их собственные дома!
Превратившиеся в тривиальных грабителей солдаты никак не хотели бросить добро – ктото тащил дорогую шаль, ктото – серебряные подсвечники, а коекто – чейто портрет в золоченой раме. Не хватало только гусей под мышками и…
Гулко громыхнул слаженный ружейный залп – почти все грабители разом повалились наземь, и серебряный подсвечник со звоном покатился по мостовой, а портрет в золоченой раме, упав, окрасился кровью.
И снова залп!
Надо признать, шведские ополченцы действовали умело и лихо, слава богу, только в том, что непосредственно касалось лично их…
Впрочем, рассуждать сейчас было некогда – шведы могли запросто отбить фрегат, а потом… а потом пришлось б действовать долго, что совсем не входило в планы капитанкомандора.
– На корабль! – спешившись, живо приказал Громов. – А вы двое – на ближайшую галеру, пусть живо дует сюда и развернет фрегат к городу правым бортом. Ну а вы что? – Андрей оглянулся на сходнях. – Вперед – выручайте наших чертей, что уж.
– Господин ка… – вытянулся с докладом мичман со шлюпа.
Убрав шпагу, Громов махнул рукой:
– Отставить! Как у вас дела?
– Почти все готово, госпо…
– Канониры на судне есть?
– Я сам канонир!
– Отлично! Орудия правого борта заряжай! Картечью!
– Здесь нет картечи, господин капитанкомандор, – озадаченно доложил мичман. – Одни только ядра.
– Тогда ядрами. Живо!
Ополченцы явно теснили мародеров, обывателей было куда больше, да и бились они за свое, личное, к тому же и командир у них, похоже, был парнем толковым. Зря не суетились, в рукопашную схватку не вступали – просто стреляли изза угла, изза заборов, из окон и даже с крыш. И с каждым залпом силы осаждавших таяли.
Притяпавшая, наконец, скампавея, ткнулась тупым носом фрегату в борт.
– Отдать концы! – Андрей поправил на голове треуголку. – Эй, на галере! Разворачивай давай, да шевелитесь уже!
