Пути юной Аннелизы Вандерманн и отважного Майкла Роуленда пересеклись, когда их судьбы оказались во власти безжалостного рока. Она готовилась стать женой ненавистного богача. Он был приговорен к смерти за преступление, которого не совершал. Отныне им предстояло вдвоем обрести свободу – и блаженство, которое способна подарить обоим лишь подлинная страсть, жгучая и неутолимая…
Посвящается Джо
Мужчины редко наведывались в школу Вандерманнов, а если приходили, то засветло, и уж никак не к вечеру. О подобных визитах в обители «Дочери компании» даже помыслить не могли.
Громкий стук в парадную дверь заставил Аннелизу Вандерманн поспешно оставить постель с последним, двенадцатым ударом часов – ей сразу стало ясно, что так дубасить мог только крепкий мужской кулак. По голосу, настоятельно требовавшему открыть дверь, Аннелиза безошибочно узнала директора заведения, Якоба Одсвелта, человека обычно осмотрительного и уравновешенного.
Скромный школьный бюджет не предполагал расходов на излишества и малозначительные хозяйственные нужды вроде освещения коридоров в ночное время, и одна лишь луна, роняя скудный свет, освещала коридор и мать Аннелизы, Бритту, спешившую в холл впустить гостя. Лицо ее выражало тревогу, складки между бровей подступили прямо к белокурой косе, туго увязанной вокруг головы.
– Я открою, а ты, дочка, пока пойди успокой девочек. Не пойму только, чего он хочет…
Аннелиза со вздохом принялась закручивать волосы. Завязав их пучком на макушке, она водворила на место ненавистный ночной чепец, вытащила из-под подушки свой необъятный капот и надела поверх сорочки. Она прекрасно понимала, что только волнение, вызванное неожиданным визитом, отвлекло от нее внимание матери, в представлении которой порядочной женщине не пристало ложиться в постель, не укутав себя с головы до ног в ночное платье, в котором она становилась похожей на огромный шерстяной колокол. К счастью, чтение лекций на эту тему для Аннелизы прекратилось пять лет назад. В то время ей пошел двадцать первый год, и всем окружающим стало окончательно ясно, что достойных претендентов на ее руку уже не объявится. Хотя теперь ей не нужно было думать о том, как лучше ублажать супруга, все равно она не могла подавать дурной пример девочкам. Ни разу Аннелиза не появилась перед своими воспитанницами в неподобающем виде, ни разу не отступила хотя бы на дюйм от эталона добропорядочной датской матроны.
Спальные комнаты воспитанниц располагались одна за другой. В эту минуту и вопреки строгому школьному расписанию их двери были распахнуты, а в каждом проеме торчало по две-три головки с аккуратно заплетенными косами, выглядывавшими из-под чепчиков. На личиках девочек было написано безмерное любопытство. «Прямо молоденькие кобылки в стойле, – подумала Аннелиза. – Такие же пытливые мордашки». В определенном смысле сравнение было довольно точным, хотя их заведение преследовало более благородные цели, нежели обыкновенное выращивание конематок. Поэтому учредители присвоили своим воспитанницам весьма почетное обобщенное имя – «дочери компании».
Аннелиза вздохнула и покачала головой. Все ее усилия утихомирить вверенных ей подопечных, разумеется, ни к чему не приведут. Зачем директору понадобилось ломиться к ним среди ночи? Репутация воспитанниц приюта для сирот должна была отвечать самым высоким требованиям. Голландская Ост-Индская компания сама отбирала девочек, брала их на полное попечение и давала им образование в соответствии со специфическими задачами учредителя. Молоденьких девушек впоследствии отправляли в такие места, куда лишь немногие белые женщины отправлялись добровольно. Так что же побудило директора Одсвелта, самого ревностного из всех блюстителей им же введенного распорядка, изменить собственным принципам и заявиться к ним без предупреждения?
– Марш в постель! – цыкнула Аннелиза на девочек. – Ну же, быстрей!
Она принялась загонять их в комнаты.
– Но я теперь ни за что не усну, – лепетала юная Лисбет.
– Ладно, принесу тебе теплого молока, – пообещала Аннелиза.
– И заодно расскажете нам то, что узнаете! – крикнула самая старшая из девочек, семнадцатилетняя Кати. – Мы хотим знать, из-за чего весь этот переполох.
– Только при одном условии – вы сейчас же отправитесь спать.
Дзинь. Дзинь. Дзинь. Звук колокольчика из брачной гостиной было невозможно спутать ни с каким другим. Этот троекратный перезвон свел на нет все труды молоденькой воспитательницы.
Ее подопечные тут же снова повыскакивали в коридор и, как только звонки повторились, разразились ликующими возгласами. Окружив Аннелизу, девочки хлопали в ладоши и хихикали.
– Сейчас моя очередь! – закричала Кати. – Я старше всех!
Девушка, казалось, была близка к обмороку от чрезмерного возбуждения и еще, может быть, от страха. Подобные вещи иногда случаются с теми, кто знает, что исполнение заветного желания доставит им скорее огорчение, нежели радость.
– Не стоит торопиться, Кати, – возразила Аннелиза. – Ты прекрасно знаешь, что быть старшей – это еще не все. Вовсе не обязательно выберут тебя – может быть, для этой партии лучше подойдет кто-то еще.
Слова наставницы звучали и как предостережение от слишком больших ожиданий, и как утешение.
– Да-да, – с радостью подхватила Труди. – Может, мне повезет. У меня уже и платье есть с кружевной стойкой.
