Вадик представил себе киношную драку с плосколицым, и его сердце забилось сильнее. Ситников, как киногерой, проводил удар в солнечное сплетение с четким изяществом. Потом он выбивал плосколицему челюсть и заодно ломал руку, отпуская при этом фразочку типа: "Я же предупреждал — никогда не вставай на моем пути". Психически неуравновешенный Джеймс Бонд в кино так бы и поступил, но Вадик не был киногероем, и все, что с ним случалось, происходило в реальности, поэтому он выбрал бегство. Он отвел ногу, а потом носком ботинка двинул мужчину под коленку. Удар получился не сильный, но довольно болезненный. Плосколицый от неожиданности охнул и на секунду ослабил хватку — Вадику хватило этого мгновения, чтобы вырваться и побежать.
Он пронесся мимо длинной стены кинотеатра, свернул в незнакомый переулок, пробежал вдоль фабричной стены, юркнул в подворотню и неожиданно оказался в глухом тупике. Вадик огляделся. Сначала фабричный двор, где он очутился, показался совершенно пустым, но уже через секунду он заметил, как у подворотни остановилась черная "Вольво". Из машины вышли трое и двинулись прямо к нему, отсекая единственный путь к бегству. В выходной день в фабричном дворе, кроме них, никого не было, а значит, звать на помощь не имело никакого смысла.
Вадик постарался подавить страх, который начал сковывать мышцы.
— Что вам от меня надо? — крикнул он, глядя на приближавшихся мужчин, у одного из которых на носу чернели очки с огромными темными линзами, как у Богдана. — Кто вы?
— У нас с вами общее дело, Вадим Андреевич! — громко сказал плосколицый. — Вы должны нам помочь. От этого зависит ваша судьба.
"И эти тоже обращаются ко мне на "вы" и называют по имени-отчеству. Сговорились они, что ли?" — подумал Вадик и посмотрел на асфальт перед собой. Он решил броситься под ноги мужчинам, кувырком прокатиться между ними, чтобы оказаться за их спинами и убежать. Задумка была неплохая, но фабричный двор убирали редко, поэтому асфальт был усыпан битыми стеклами, раздавленными банками и досками с гвоздями. Кувыркаться на такой площадке было опасно, но выбирать не приходилось — разбираться с незнакомыми бугаями Вадик не хотел.
— Не бойтесь нас, Вадим Андреевич, — сказал один из мужчин. — Это мы сегодня утром пригласили вас на встречу. Вы наверняка смотрели по телевизору рекламный ролик, который мы сделали специально для вас.
— Я не знаю, кто вы такие, и ничего хорошего от вас не жду.
— Почему же? Мы — ваши друзья.
— Друзья не зажимают втроем в тупике. Пропустите меня, и я с вами потом поговорю по телефону.
— Напрасно вы нам не доверяете.
Ссутулившись у стены, Вадик внимательно наблюдал за мужчинами. Если бы не строгие костюмы и отсутствие мяча, их можно было бы принять за нападающих футболистов, а Вадика — за вратаря. Они подступили еще на метр. Вадик мысленно рассчитал траекторию падения и в следующий миг прыгнул под ноги самому плечистому и неповоротливому детине. Приземлившись на плечо, он кувыркнулся, прокатился между двумя нападающими, как мяч, и оказался за их спинами. Вскочив на ноги, Вадик увидел Богдана, бежавшего ему на помощь. Растерявшийся подросток даже не успел разглядеть, что произошло дальше. Богдан действовал быстро и умело, его удары были стремительны и незаметны — через пару секунд мужики лежали на земле, а Богдан кричал Вадику:
— Бежим! За мной! Скорей!
Все происходящее на мгновение показалось Вадику сном, но боль в плече, на которое он приземлился после прыжка, убедила его в реальности событий.
— Богдан? Как ты здесь очутился? — глупо спросил он.
— Мы давно наблюдаем за вами, Вадим Андреевич, — шутливо произнес парень и, потянув за собой Вадика, побежал к выходу из тупика. — Быстро! Они сейчас очухаются.
Через минуту Вадик и Богдан мчались в "Жигулях" к Московской кольцевой дороге. Это была та самая "девятка", которую Вадик заметил возле забора промышленной зоны, когда проверял, нет ли за ним слежки. Теперь он сидел внутри этой машины и чувствовал себя летчиком в кабине подбитого самолета. Салон "девятки" выглядел так, словно его облили кислотой, хотя, суда по кузову, машине не исполнилось и года. Заднего сиденья не было, всю отделку тоже удалили: черные накладки с дверных ручек, декоративную обшивку, набалдашник рычага переключения, даже коврики. Краска была шершавой, через невидимые щели залетал воздух, глушитель отсутствовал, и поэтому мотор ревел, как у гоночного болида. Видимо, хозяин старался оформить салон в военном стиле.
Несколько минут они ехали молча. Вадик не просто обеспокоился, а испугался. Последние события подтверждали теорию заговора иллюминатов, а все рассуждения Богдана о перемещении во времени, которые полчаса тому назад казались Вадику фантазией, теперь воспринимались как вполне правдивые. Сидя в гулком салоне, он смотрел на дырку в иолу, сквозь которую проглядывало дорожное покрытие, молчал и думал. Богдан не отвлекал его, вел машину, как робот.
Когда они выбрались из Москвы и помчались по пригородному шоссе, Ситников наконец заговорил.
— Это были иллюминаты? — спросил он.
