— Выглядит паршиво, — сухо заметил Ренни.
— Жестко! — фыркнул Хэм. — Это самая чертова заварушка, в которую мы когда-либо попадали!
Когда Миндоро вернулся, у него было озабоченное лицо.
— Ситуация действительно серьезная, — сообщил он им. — Моим помощникам удалось поймать в ловушку одного из монголов Тома Ту. Они заставили его заговорить. Информация, которую они получили, была весьма зловещей. Том Ту готов захватить власть!
— И как именно он собирается ею управлять? — спросил Док.
— Лекари, обслуживающие президента, подкуплены, — объяснил Миндоро. — Президента отравят, а врачи скажут, что он умер от сердечной недостаточности. Как только эта новость станет известна, начнутся беспорядки. Среди бунтовщиков будут люди Тома Ту, работающие по его приказу.
— Том Ту вмешается и возглавит полицию, многие из которых - его люди или находятся на его службе благодаря взяткам. Они железной рукой подавят беспорядки — это несложно, поскольку беспорядки будут специально инсценированы. Том Ту будет воспеваться в газетах и по радио как железный человек, взявший на себя ответственность за кризис. Он придет к власти на волне общественной доброй воли.
— Именно такой план сработает в наше время! — яростно заявил Хэм.
— Это не похоже на пиратские методы! — Ренни хмыкнул.
— Том Ту — это современная версия пирата, — сухо заметил Док. —Если бы он вошел в порт со своими военными кораблями, как это делали в старину пираты, он бы не добрался до первой базы. Во-первых, армия и флот Лусонского союза, скорее всего, разгромят его. А если нет, то прибудет несколько десятков иностранных военных кораблей, и тогда ему конец.
Прибыл посыльный, хриплый патрульный из полиции Мантильи, которому Миндоро доверял, и принес смену одежды для всех четверых беженцев.
Док с интересом изучал патрульного. Его форма состояла из шорт цвета хаки, заканчивавшихся выше колен, блузы и туники того же оттенка и белого солнцезащитного шлема. Смуглые ступни и ноги мужчины были без одежды.
— Люди Тома Ту не пытались подкупить вас? — спросил Док.
— Много раз, — признался офицер на пиджин-английском. — Мне это не нравится. Я так и сказал.
— Они сказали вам, к кому обратиться, если вы передумаете?
— Они назвали мне имя парня, к которому подойти, если я захочу получить немного долларов Тома Ту, — был ответ.
— Они сказали тебе, к кому обратиться, если ты хочешь получить зарплату от Тома Ту, а? — пробормотал Док.
— Лайти.
Золотистые глаза Дока окинули своих товарищей.
— Братья, — тихо сказал он, — у меня есть идея!
Через тридцать минут хриплый полицейский из Мантильи вышел из тайной комнаты, в которую Хуан Миндоро привел Дока Сэвиджа, Хэма и Ренни.
Полицейский небрежно покручивал в руках дубинку, как будто его ничего не волновало. Но он быстро продвигался вперед, пока не достиг сектора Мантильи, почти полностью застроенного китайскими магазинами и домами.
Здесь он подошел к водителю небольшого конного транспорта, известного под названием "калесо". Водитель сонно опирался на своего лопоухого пони. Полицейский обратился к нему с напускной строгостью.
— Никакой смекалки, — ответил угрюмый водитель калесо.
— Мне нравится много песо, — терпеливо продолжал полицейский. — Том Ту предлагал. Я согласен. Я решил прийти к тебе поскорее. Ты меня выручишь.
Злобное лицо водителя калесо не изменилось.
— Садитесь в мой скромный транспорт, о господин, — произнес он на цветистом мандаринском.
Полицейский с готовностью запрыгнул в машину, скрестил свои голые коричневые ноги и откинулся назад.
Калесо прогромыхало по множеству улиц, которые нельзя было назвать приличными американскими переулками. Они кишмя кишели людьми, которые либо шли с оживленной набережной, либо ехали. Жители Мантильи принадлежали ко всем мыслимым национальностям, а некоторые из них представляли собой конгломерат всех остальных. Мантилья казалась котлом, в котором смешались крови всех рас.
Несколько раз полицейские или другие лица бросали злобные взгляды на здоровяка-полицейского, ехавшего в "калесо". Это было свидетельством того, что водитель автомобиля совратил не одного человека. Сам факт, что полицейский ехал в этом калесо, указывал на то, что он направлялся за взяткой к казначею Тома Ту.
Калесо остановилось перед старинным каменным зданием.
— Согласен ли ты сойти, о могущественный, — сказал водитель на мандаринском языке. Презрение в его раскосых глазах-бусинках не соответствовало цветистой манере речи.
Здоровенный полицейский вышел из машины. Его провели в грязную комнату, где на полу сидела старая карга и раскалывала орехи молотком и бруском твердого дерева.
Только внимательный наблюдатель смог бы различить три неравномерно прозвучавших стука, которыми старая карга колола орехи в качестве сигнала.
Дверь сзади открылась. Водитель калесо ввел полицейского в проход. Здесь пахло крысами, благовониями и готовящимся опиумом.
Они вошли в низкую, прокуренную комнату. Здесь находилось около дюжины восточных людей, лениво развалившихся на полу.
