— Заберите этого парня, — взмолился он. — Это ангелийский
Когда они перебирались обратно на «Незваного гостя», Глэд Катберт присоединился к ним. С собой он прихватил свой инструмент — неуклюжий деревянный ящик с ключами и кривой рукояткой.
С ними же отправились жемчуга и шелка, золото и украшения с «Ройяла».
Даже Планкветт спустился с реи посмотреть.
Как легко! Неужели это возможно?
Почти как в театре…
— Вам очень повезло.
— Нет, мистер Феникс. Просто мы
Море было лиловым, как фазанье перо, с редкими вкраплениями бронзы и зелени. Вокруг корабля прыгали серебристые дельфины. Громадные косяки рыбы — голубые, как небо, и розовые, как фламинго, — сопровождали «Незваного гостя». Зима осталась далеко позади. В этих краях всегда было лето.
Сияя в солнечных лучах, будто налитые медом соты, мимо проплывали земли Берега Золота и Слоновой Кости. Повсюду призывно белели не знающие закона гавани, словно приглашая команду «Незваного гостя» отдохнуть на их гостеприимных берегах.
Люди, черные, как Эбад Вумс, одетые в ярко-красные рубахи, подходили на лодках к кораблю, стоящему на якоре вдали от берега, и предлагали товары. На борт поднимались корзины из пальмовых листьев, полные бананов, манго и кокосовых орехов.
Позднее они высадились на берег аквамариновой лагуны, окаймленной пальмами в изумрудно-зеленых перистых венках. Честный Лжец весело плескался в теплой как парное молоко воде, Эбад сурово учил Эйри плавать. Эйри решительно тонул.
— Черт возьми, я же
Артия, одетая, как и мужчины, в рубаху и подвернутые штаны, плавала как электрический угорь.
Феликс, которого тоже отвезли на берег, сидел под пальмами с Глэдом Катбертом и учился играть на шарманке.
— Вот я и назвал себя Глэдом, в честь моей супружницы — Глэдис, — рассказывал Катберт, по ходу дела объясняя Феликсу премудрости игры на хитром музыкальном инструменте. — Когда-нибудь я снова ее увижу, старую перечницу. Ну и норовистая же баба! Я по ней день и ночь скучаю. И во сне ее вижу, и всякий раз мне снится, как мы с ней бранимся. И до того радостно делается на душе! Ну, а ты-то кого на берегу оставил?
— Да в общем-то, никого, — ответил Феликс.
— У такого смазливого парня наверняка кто-нибудь да есть.
— Кого-нибудь — сколько угодно, — сказал Феликс. — А всерьез — никого.
— И семьи нету?
— Нет.
— Так откуда же ты взялся? Из вороньего яйца вылупился?
Феликс рассмеялся. Он посмотрел на пиратов, плавающих — и отчасти тонущих — в голубых водах лагуны. Вот из воды вынырнула Артия, в ее каштановых волосах, поблескивающих водяными каплями, светилась тонкая оранжевая прядь. Вынырнула и тотчас же снова нырнула. Уже почти научившийся плавать Уолтер испуганно взвизгнул — невидимая Артия дернула его за лодыжку.
— Нравится тебе наша капитанша, да? — спросил Глэд Катберт.
— Не очень.
— Мог бы улизнуть на том франкоспанском корабле, откуда я пришел. Они б тебя взяли. Сказал бы, что ты не пират и просишь о помощи. Ты это знал? Знал! Тогда почему остался?
— Все об этом спрашивают. По-видимому, у меня были свои причины.
— Не понимаешь ты, почему человек — мужчина или женщина — уходит в пираты, — вздохнул Катберт. — Это сразу видно. Но у нас тоже есть
Никто не сказал Глэду Катберту, что он единственный на «Незваном госте» настоящий пират. И Феликс тоже решил помалкивать.
У них за спиной пальмы сменялись непроходимыми лесами, полными огромных зверей; люди часто слышали их рев, но старались не попадаться на пути. Яркие, будто радуга, птицы возмущенно загалдели, когда среди них приземлился мокрый как курица Планкветт.
— Этот попугай, он тоже плавать умеет. Никогда в жизни такого не видал. Я-то думал, они разговаривают, птицы эти. А наш всё больше помалкивает. Словно и не попугай… — размышлял вслух Катберт. — Ну и шуму от этих птиц. Я уже стал скучать по ландонским голубям.
Соленый Уолтер, только что вылезший из воды, кивнул.
— Мы с Питом раньше держали почтовых голубей. Пересылали с ними письма. Заработали на этом немного деньжат. Не поверите, как далеко они могут залетать…
Питер тоже выбрался на берег и похлопал брата по плечу.
— Забудь об этом. Давай лучше музыку послушаем. Катберт сыграет на шарманке, а Феликс споет…
Артия плавала в лагуне и сквозь бирюзовую голубизну смотрела на стайки рыбок, вспыхивавших среди теней, как крохотные искорки. Пение Феликса на берегу едва доносилось до нее.
Выходя из воды, она сурово хмурилась.
Теперь она понимала, чего хочет, и решила этого добиться. Она сумела возродить «Незваный гость». И эти люди наконец-то обрели свободу и потихоньку находят свое истинное призвание. Они играют пиратов лучше, чем сами пираты. Поэтому им и улыбается удача. Будущее открыто перед ними, как морская ширь. Возможности безграничны.
Но Феликс Феникс… Его красивое, задумчивее, грустное лицо. Почему он остался? Чего хочет?
