— Дезире не солжет, — уверенно сказала Камилла. — Это один из тех солдат, которые в прошлом месяце уехали из Нового Орлеана. Она так сказала, и я ей верю.
Взгляд его снова остановился на ней.
— Действительно, примерно месяц назад несколько моих солдат были переведены в Батон-Руж, но…
— Вот видите! Это наверняка один из них! — Но почему Дезире сказала, что молодой человек далеко отсюда? Может, она ошиблась? Да, наверняка. Возможно, ее любимый совсем близко, в Батон-Руж, а Дезире даже не догадывается. — Теперь от вас требуется только съездить в Батон-Руж и поговорить с солдатами…
— Съездить в Батон-Руж? — У него расширились глаза от недоумения. — Да вы с ума сошли! Это почти день пути. У меня здесь дела поважнее, чем тащиться в Батон-Руж, чтобы спасти вашу бедную кузину от нежелательного замужества.
— Ах, дела поважнее? — вздернула она подбородок. — Например, помогать пиратам ввозить всякую дрянь в наш город?
Он мгновенно стал так холоден и спокоен, что ее смелость как рукой сняло. Ну да, она опять сболтнула лишнего. Никогда еще он не был так похож на дикаря… Лицо его казалось вырезанным из гранита, а глаза ледяными, как сталь. Он сделал шаг к ней, затем другой шаг, и она в испуге отступала, пока не уперлась спиной в деревянный забор. Он выставил вперед обе руки и прижал ладони к забору по бокам от нее, таким образом поймав ее в ловушку.
— Насколько я понял, вы обмолвились, что это вас не волнует. И кажется, обещали помалкивать. — Голос у него был почти мягким, но сомнений быть не могло: между бархатными тонами сверкала сталь.
— Я… говорила. И я буду. Ну, помалкивать… — Хотя ее безумно пугало его непредсказуемое поведение, она заставила себя не отводить взгляда от его глаз. Все-таки одна козырная карта остается у нее в запасе, и она воспользуется ею, чтобы добиться помощи этого майора. — Я обещаю хранить ваш секрет и не обращаться к властям но только в том случае, если вы поможете мне выяснить, кто отец ребенка моей кузины.
Как ни странно, угроза его отнюдь не напугала.
— Обратитесь к властям? — Он наклонялся к ней все ближе, пока ей не стала видна каждая морщинка на его свежевыбритом лице. — Уж не вздумалось ли вам меня шантажировать, мадемуазель Гирон?
Тон его говорил о том, что он не воспринял ее слова всерьез. Это ее разозлило. Она как можно тверже посмотрела в его грустные и удивленные глаза.
— Да… Наверное…
— Тогда, может, вы лучше передумаете? Потому что я не выношу шантажисток.
Он проговорил это так спокойно и сдержанно, что сначала она не уловила скрытую угрозу, но, когда до нее дошло, она испугалась.
— Охотно верю, но у меня, к сожалению, не остается другого выхода. Или я шантажирую вас, или наблюдаю, как моя кузина ни за что ни про что губит свою жизнь.
Она заметила его сочувственный взгляд прежде, чем он успел его скрыть.
— Да, но я не один замешан в преступных действиях. Неужели вы не боитесь пиратов, хоть немного? Подозреваю, что Жак Зэн не так снисходительно воспримет шантаж, как я. Можете представить, что он с вами сделает, если я скажу ему, что вы подслушали наши разговоры?
Если бы он не говорил это с такой серьезностью, она бы расхохоталась.
— Да, я действительно об этом как-то не подумала. Нонк Жак, должно быть, страшно рассердится, если вы ему скажете. Так что лучше не надо.
Когда до его понимания дошло креольское словечко «нонк», обозначающее «дядя», то с ним произошла неожиданная и почти комичная перемена. Кровь отлила от его лица, рот раскрылся.
— Нонк Жак? — эхом повторил он замогильным голосом.
Она кивнула.
— Да, нонк Жак. Брат моего покойного отца.
— Не может быть, — недоверчиво пробормотал он. — Братом Жака был Гаспар Зэн… — Тень пробежала по его лицу. — Погодите-ка, ваш покойный отец? Вы же не хотите сказать, что вы дочь…
— Гаспара Зэна. Да, это мой отец.
Теперь у него был вид тяжело больного человека.
— Но ваша фамилия Гирон.
— Представьте, я знаю, — она еле сдержала усмешку. — Просто я взяла девичью фамилию матери, когда переехала жить к Фонтейнам. Они надеялись, что таким образом предотвратят скандал. Увы…
Он отшатнулся от нее, взъерошив себе волосы.
— Не верю я вам. Если это правда, то ваш отец был одним из самых страшных и беспощадных пиратов в Гольфстриме.
— Боюсь, так оно и есть. Спросите любого в Новом Орлеане, и вам ответят, что да, я его дочь. Зачем бы мне обманывать вас, как думаете?
— Чертовщина какая-то. Гаспар Зэн! Невероятно! Они с Жаком завезли сюда больше отравы, чем сам Генри Морган. Пока Гаспара не убили… — Он умолк, взгляд его был преисполнен презрением.
Камилла опустила глаза, платок, который она вертела в пальцах, был уже влажный.
— Ну вот, похоже, вы тоже наслышаны о моей семье.
— Делом всей моей жизни стало побольше узнать о человеке, которого я намереваюсь… — он замолчал так резко, будто еле успел поймать себя за язык, — …с которым я намереваюсь вести дела. — Он прислонился рядом с ней к забору и тихо сказал: — Вы там были? Когда английские пираты напали на лагерь вашего отца, вы там были?
